Сам не зная почему, Пертти называет Каакко сынком. Может, потому, что они с Сиркой хотели, чтобы у них родился еще один сын. А еще потому, что очень любит свою жену и хочет, чтобы ей было хорошо.

«Ничего, она еще молодая, – думает Пертти. – Пусть повеселится».

Просил он ее только об одном: чтобы не выходила замуж за актера.

А что привлекло Тапко в Ванни, сказать трудно. Но что-то понравилось, это точно: ведь Тапко привык долго и привередливо выбирать нужный канал, удобно устроившись в кресле перед телевизором. Также тщательно, похоже, Тапко выбирал жену – и вот выбрал. Только теперь никак не мог вспомнить, чем же его привлекла Ванни. Может быть, его добрая, мягкая натура и обходительно-уважительные манеры помогали ему оставаться в неведении. Ведь выбирают всегда женщины. К тому же Тапко никогда не настаивал на немедленной близости, а терпеливо ждал у телевизора, когда его выберут, предоставляя избраннице свою ванну на целые часы.

Да, больше всего Ванни любила нежиться в мыльной воде. Вода размягчала кожу, расслабляла мышцы. Давала почувствовать себя женщиной, то есть самой собой. Да не просто женщиной, а любимой женщиной.

А еще ванна очень полезна для здоровья: очищает тело от шлаков. И даже выводит вместе с потом дурные мысли из головы, когда все тело в воде и лишь на лбу испарина. А если ее приготовить с морской солью и минералами, то она разглаживает морщинки от этих непростых мыслей.

Ванни работала в спа-салоне, где помогала богатым женщинам стать красивее и подготовиться к свиданию. Она отлично знала, что дренаж избавляет от жировых отложений, а ванны с розовым маслом делают кожу бархатистой.

Весь день Ванни заполняла масляно-солевые ванны и накладывала маски. На работе она очень завидовала богатым женщинам, всем этим Кайсам и прочим Люстрам, всем этим любовницам и женам Хаппоненов и прочих богатеев-хапальщиков Нижнего Хутора. Но придя домой, Ванни целиком отдавалась ванне. Там она делала водный массаж и маски исключительно для себя и своего удовольствия.

Мне дико интересно, кто там ноет за стеной, сожалея о погибших животных. Я подхожу к глазку и смотрю на лестничную клетку. Но больше прислушиваюсь, впитываю информацию всеми клетками. Ибо мои соседи, собравшись как раз напротив моей двери, спорят и судят о том, кто же все-таки их затопил.

Каакко Сантари и Сирка сначала постучали в квартиру Кастро и Люлли. Дверь открыла раскрасневшаяся Люлли. Она неистово заверяла, что у нее-то как раз все в порядке. Божилась в этом и клялась здоровьем.

Откуда тогда может течь?

Из разговора соседей я понимаю, что они вошли в квартиру Кастро и Люлли и обнаружили, что пол там влажный, будто его кто-то только что протер тряпкой, пряча следы потопа.

– Что это у тебя такое?

– Это у меня пытались разбежаться раки, – уверяла Люлли.

– Всех собрала?

– Нет, одного никак найти не могу.

После того как Люлли сказала, что это наследили разбежавшиеся раки, Каакко потрогал пол под раковиной, провел пальцами по швам, и понял, что это не враки.

– Тогда у кого же это прорвало трубу? – вопросила Сирка.

– Может, это кондиционер у Конди и Неры? – предположила Люлли. – С него вечно что-то капает. Когда была жара, они его включили на полную мощность, вот он не выдержал и дал течь. Сломался, и теперь с него течет, как с облака.

Конди работал менеджером в компании, занимающейся продажей кондиционеров и прочего вентиляционного оборудования. Поэтому он был большим специалистом по воздушным потокам и хорошо усвоил, что воздух тоже можно продавать.

В последнее время работы прибавилось, так как мэр Мерви выпустил указ, чтобы кондиционеры с фасадов домов убрали.