|
Палач взмахнул рукой ещё раз — и крик взвился ещё выше, поднимаясь над двором — и в диссонанс ему раздался ещё один, низкий и гулкий рык пробудившегося ужаса. Древний, полный скрытого торжества крик зверя, готового рвать и крушить, разорвал станок, походя уничтожив белесую мглу, пытавшуюся остановить происходящее нитями вязкого тумана. Слишком поздно вспомнили служители триединого, что предел — это смесь добра и зла, тьмы и света — слишком долго они видели и измывались над светом. Словно сполох полоснул по двору, и тела монахов, оказавшихся на его пути, морщились и рассыпались прахом, не оставляя после себя ничего, кроме пепла. Алтарь Кавншуга посерел, рассыпался в песок — и налетевший непонятно откуда ветер разогнал песчинки по двору. Солнце окончательно село, и древняя тьма опустилась на монастырь. Кради`о`Лост пытался бежать — но копьё тьмы ударило ему в спину — и его собственное сердце, прорвав одежду, выскочило из его груди. Он протянул руки в тщетной попытке его поймать — однако тело его уже рассыпалось прахом. Когда успевшие убежать монахи, возглавляемые странным незаметным человеком в неприметной серой рясе, осмелились выйти во двор, освещая себе путь фонарями, они не увидели никого и ничего — ни монахов, ни алтаря, лишь два тела неподвижно лежали на покрытом пеплом дворе: маленькой девочки и изуродованного парня, всего в запёкшийся крови. В последнем ещё теплилась жизнь.
Сухая фигура склонилась над бесчувственным хранителем. — Что, малыш, ты готов пойти тёмной стороной силы? Тогда ты ценнее, чем кажешься…
Замок камеры магов щёлкнул, и показались фигуры стражников. Они аккуратно положили на пол бесчувственную массу, бывшую некогда Эланом. — Высокочтимые! Велено передать — если приведёте хранителя в порядок, вас выпустят. Попробуйте — святоши так испуганны, что могут и сдержать слово. Стражники давно ушли, оставив пару чадящих факелов, а маги потрясённо смотрели на бесформенное нечто, ещё утром бывшее человеком. Темнота… Мягкая и нежная, закрывающая собой весь мир — но дающая взамен уют и покой… Словно ты вновь оказался в чреве матери — тебе ничего не грозит и ты спокойно дремлешь в ожидании рождения… или смерти. Капель тонких звуков стучит на краю сознания, звонко ударяя по прохладной пустоте. Что-то словно взламывается внутри тебя, словно трещит схваченный первым морозом набирающий силу зимний лёд. Капель будоражит сознание, мешая устроиться поудобней и уснуть. Недовольный помехой, ты отвлекаешься от своих приготовлений — и слышишь голоса… — Хранитель! Ты умираешь! То, что мы смогли достучаться до твоего сознания — уже чудо. Никто из нас не может помочь человеку в твоём состоянии — только маг предела способен на подобное. Однако единственный маг предела — это ты сам! Выйди из тела и попробуй привести его в порядок. — Оставьте меня! Я слишком… устал. — Элан! Это говорю я, льер Ир`краг, арестованный за то, что помог умирающей девочке, не получив на это лицензии служителей триединого! Вспомни Эль`зага — неужели он умер напрасно! Ты позволишь и дальше мучить, калечить, убивать от твоего имени? Ты позволишь всё это? Темнота дала трещины, отозвавшиеся пробуждающейся болью во всём теле. Словно лопнули начавшие подживать раны — и оттуда хлынула тёмная кровь. Боль едва не вышвырнула начавшее посыпаться сознание хранителя обратно в беспамятство, но старый маг держал крепко. — Ты уже выходил из тела, тебе это привычно. Сосредоточься! Вспомни, как ты делал это в прошлый раз… — Так… дыхание очень мелкое, словно ветерок от порхания крыльев бабочки… Да я вообще почти не дышу… Убрать страхи и волнения — о чём беспокоиться шагнувшему одной ногой за грань? Очистить сознание… Оно и было — пустым и спокойным. |
