|
Лишь довод о том, что они могут стать обузой хранителю в подземельях гномов, успокоил не в меру горячие головы. Старший из них, из ветви хьёрнов, смотритель границ, оказался более толковым — он вкратце описал дорогу до предгорий и указал примерное место, где находиться вход в земли народа молотов. Почти весь путь можно было пройти вдоль дорог, а то и пристать к какому-нибудь торговому обозу — недалеко от гор раскинулся большой купеческий город, и движение телег с товарами было довольно плотным. Элан немного опасался незнакомых людей — однако эльфы заверили его, что все купцы всегда с уважением относились к народу молотов, и его нынешний вид может сыграть ему на руку. Подорожная, верительные грамоты, выданные ему большим кругом аллорнов и заверенные печатью самого Улаьайна и завёрнутые в вечные листья меллиорна, наверняка помогут ему в горах — но вряд ли на равнинах; так что раньше времени ему лучше их приберечь, и представляться воином народа молотов, по болезни отставшим от каравана, который он взялся охранять — и пробирающегося к своим.
Много ещё советов могли бы дать заботливые эльфы, пока наконец не показалась опушка — и Элан, торопливо пожав руки провожатым, зашагал в сторону торговой дороги — с утра безлюдной, однако с плотными, укатанными колеями. Аллорны ещё постояли, печально глядя ему вслед, однако вскоре развернулись — и растворились в лесу: предстояла война и нужно было начинать готовиться к ней…
Дорога вспухла очередным бугорком, и Элан торопливо подставил ладонь: монета, весело сверкнув на солнце, упала ему в руку. Хранитель сунул её за пазуху, мысленно поблагодарив эльфов за обстоятельность: узнав, что он собирается идти один, они сшили ему одежду. Внешне неброская, немного мешковатая, похожая на крестьянскую и потому не привлекающая к себе внимания, внутри она была очень удобной: несколько отделений, где уместилось множество мелких, но необходимых в пути мелочей: от тонкой и прочной верёвки до небольших, завёрнутых в специальные, предохраняющие от очерствения листья лепёшек, созданных эльфами для путешественников и надолго придающих силы… Нашлось место и для вместительного кармана, куда Элан и бросал теперь монеты, отсвечивающие серебром и золотом: Несколько медных, необходимых для расчёта в пути — что бы не вызвать подозрений, он взял, но от остальных отказывался, равнодушно роняя их в пыль: не пристало гному носить с собой кучу меди… — Опа! Это что впереди за свалка? — Где? — Меч давно взял на себя функции наблюдателя: Элан, постоянно погружённый в свои мысли, не замечал, по его мнению, самых очевидных вещей. — Да вон же, в двух полётах стрелы впереди — и чуть правее. Похоже, обоз щиплют. Вот тебе прекрасная возможность заиметь благодарных и снисходительных к твоим чудачествам попутчиков. Вперёд! — Да у меня даже оружия нет! Сам говорил, что размахивать тобой без необходимости не стоит: виданное ли дело, гном с мечом. — Думаю, к тому времени, когда ты туда доберёшься, свободного оружия там будет валяться немерянно. Подберём тебе что-нибудь гномье. И вообще — пока мы тут препираемся, там люди гибнут! Давай бегом! Если караванщики и пытались держать какой-нибудь строй, к тому времени, как запыхавшийся хранитель продрался сквозь разросшиеся кусты, скрывавшие место засады, от него не осталось и следа. Два десятка телег, сбившиеся в кучу, дерево поперёк дороги — и около полсотни человек, ожесточённо что-то кричавших в пылу схватки — вот то, что увидел растерявшийся Элан. — Опять не туда смотришь. Вон, гляди, глава каравана — пока он держится, шансы ещё есть. И не забудь, ты теперь гном! Хранитель вздохнул, подскочил к ближайшему бородачу в зелёной, перевитой травой одежде, размахивающего огромной секирой, и со всей дури огрел его по затылку. |
