— Он, скорее всего, прав, — подал голос Федор. — Приставка "элитный" обычно означает, что характеристики у моба куда выше, чем уровни.

— Сам ты, сука, моб, — сказал Виталик.

— Не похож он на моба, — сказал я.

— Ты надпись, ек-макарек, видишь? — спросил дед Егор.

— Вижу, — сказал я. — А чего ж ты его сразу не пристрелил?

— А я не сразу рассмотрел, — сказал дед Егор. — А когда рассмотрел, он, ек-макарек, уже разговаривать начал.

— И каким образом это тебе помешало?

— Не знаю, — сказал дед Егор. — Не по-людски как-то, ек-макарек.

— Если не по-людски, то опусти ружье-то.

— А это ничего, что я тут, сука, стою и все слышу? — поинтересовался Виталик.

— А ты мне лучше про свой сорок четвертый уровень расскажи, — попросил я. — И сколько ты народу сожрал, чтобы до него докачаться.

— Да никого я не жрал, — сказал Виталик. — С самого, сука, начала такой уровень был. Пожрать бы, кстати, не помешало.

— С помидорами тебе сегодня никто не поможет, — сказал Федор.

— Да ну их к хренам, — сказал Виталик. — Мяса нет?

— Мясо есть, — сказал я. — Но ты сначала объясни, откуда тут такой красивый нарисовался.

— Это долгая, сука, история, — сказал Виталик. — И я сам до конца в ней не разобрался.

— А ты вообще в курсе, что ты зомби?

— Ну, типа, сука, да, — сказал он. — Но если вы опасаетесь, что я, сука, мозги тут начну жрать, к хренам, то опасаетесь напрасно. Тем более, что мозгами, судя по всему, ваша компания, сука, не изобилует.

— Чот я передумал, — сказал я деду Егору. — Стреляй.

— Эй-эй, полегче, — сказал Виталик, поднимая руки. — Я, сука, пошутил.

— Смешно, — сказал я.

— Зомби с чувством юмора, — пробормотал Федор. — Воистину, последние времена настали.

— Давайте переведем беседу с более конструктивное, сука, русло, — предложил Виталик. — И перенесем ее с улицы хоть куда-нибудь.

— А почему ты вообще именно в нашу калитку постучал? — спросил я.

— Вы единственные, у кого свет горит, — сказал Виталик.

— Я так и знал, что надо фонарь выключить, ек-макарек, — сокрушенно сказал дед Егор, все-таки убирая двустволку от пуза Виталика и вешая ее на плечо. — На свет они лезут.

— Конференция, сука, Петросянов, — сказал Виталик. — Так я войду?

— А без нашего разрешения ты войти не можешь? — насторожился Федор.

— Могу, — сказал Виталик. — Но это будет, сука, невежливо.

Дед Егор посторонился, и Виталик вошел. Дед Егор закрыл за ним калитку и потушил фонарь.

— Если понадоблюсь, я у себя, — сказал он.

Нельзя же быть таким нелюбопытным, ек-макарек.

Как оказалось, можно. Дед Егор свинтил в свою сторожку, заодно обрушив на нас ответственность за принятие решений по поводу элитного зомби. Типа, сами разбирайтесь, а я утром расскажу вам, насколько вы были неправы.

А может быть, и правда устал. Пожилой человек, все-таки.

Мы вернулись в дом.

Я занял свое прежнее место, демонстративно водрузив Клаву на стол рядом с собой, Федор расселся на небольшой диванчике, а ночной гость, обозрев помещение, приземлился на высоком табурете у барной стойки и водрузил свои немытые руки на белый мрамор.