Требования к мужчинам изменились и брутальность стала дополнительной опцией, которую мало кто себе ставил.

— Это плата за цивилизацию, — сказал Стас, когда я поделился с ним своими соображениями. — За выросшее качество жизни, за комфорт и теплые ватерклозеты не на улице. Если бы все не полетело к черту, навыки по добыванию зайцев лопатами больше одного раза в жизни никому бы не пригодились.

— Я где-то читал, что естественное для человечества состояние — это варварство, — сказал я. — Цивилизация — это случайность, налет, полиэтиленовая пленка, в которую завернули истинную человеческую природу, и стоит только ее содрать, как обнаружится натуральный дикарь.

— А что толку? — спросил Стас. — Дикарь-то он может быть и дикарь, и сущность у него варварская и все такое, но навыков варварских у него все равно нет. Ты можешь сколько угодно чувствовать себя Конаном и пытаться вести себя, как Шварценеггер под бутиратом, но если не умеешь махать здоровенным мечом, шансов у тебя нет.

— Махать мечом — дело нехитрое, можно и научиться, — сказал я.

— Кто-то научится, кто-то помрет в процессе, — согласился Стас. — Такова, сука, жизнь.

На этот раз никаких полицейских заслонов мы не повстречали, и город ранним утром выглядел, как после апокалипсиса. Заброшенным и пустынным. Изредка нам встречались зомби, пасущиеся на газонах, тротуарах и во дворах. На проезжую часть они больше не совались, видимо, у них появились какие-то зачатки инстинкта самосохранения и до них дошло, что на асфальте они легкая добыча.

А может, Система им какие-то ограничения выставила, для поддержания популяции в городской черте.

— Ладно, растолкай тело, — сказал Стас. — Надо кое-что обсудить.

— Не надо меня толкать, — отозвался Федор. — Я вас прекрасно слышу. Вы оба брутальны и сокрушаетесь, что добытчики зайцев в современном обществе больше не котируются. И у меня для вас плохие новости. Я могу добыть зайца в поле. Я даже могу его зажарить прямо на бегу.

— Давайте прекратим обсуждать геноцид зайцев, — сказал я. — Что у тебя, Кабан?

— По поводу этого квеста, — сказал он. — Я давно собирался вам сказать, но случая как-то не представлялось. То жена рядом, то теща, а им этого слышать явно не надо.

— Не нравятся мне такие заходы, — сказал я.

— Ну, в общем, зачистить Думу — это не весь квест, а только первая его часть, — сказал Стас. — Думаю, вы должны это знать.

— А сколько их всего?

— Понятия не имею. В описании не сказано. Но, как минимум, две.

— Что-нибудь про продолжение известно? — спросил Федор.

— Нет, — сказал он.

— Похоже, нам повезло, — сказал Федор. — Ухватили цепочку. если пройдем ее до конца, нам наверняка что-нибудь вкусное отвалится. Бонусы, в смысле.

— Это если пройдем, — сказал я. — Не нравятся мне эти квесты, честно говоря.

— Квесты — это самый быстрый способ набора уровней, — сказал Федор. — Если ты не хочешь годами на диких кабанах качаться или у местного кладбища нежить бить.

— Квесты — это самый быстрый способ свернуть себе шею, — сказал я. — Потому что они нелогичны, непредсказуемы и не всегда выполнимы. Лучше уж кабаны, хоть они и дикие.

— Но-но, я бы попросил, — сказал Кабан.