|
При различии в силах, которое мы ожидаем, особой разницы это не даст, но дело тут в профессионализме. Хороший командир автоматически постарается затянуть нас как можно глубже, не важно, считает ли он, что сможет остановить нас. Кроме того, это аксиома: когда у тебя есть сеть датчиков, а у противника нет, то ты стараешься лишить его шанса проанализировать твои силы. А это означает, что двигатели необходимо включить как можно позже. Но неопытный командир захочет как можно раньше задействовать все силы. Он болезненнее реагирует на напряжение от ожидания, а если он не уверен в себе, то будет отвечать на действия врага, а не начинать собственную игру. Поэтому ему захочется прибыть как можно раньше, чтобы увидеть, что делает враг, и постараться этим воспользоваться. Но при этом он позволяет врагу диктовать условия боя. Эту ошибку наш флот до сих пор допускает с мантикорцами. Итак, – Терстон отвернулся от экрана и направился к командному креслу, – хороший командир подождет до последнего момента и потом выведет корабли с орбиты на высоком ускорении, а нервный и неуверенный выведет их скорее и с более низким ускорением. А знание того, с каким командиром ты имеешь дело, – это, гражданин комиссар, половина победы.
– … все еще приближаются на четыре-точка-четыре километра в секунду в квадрате, миледи, – напряженно доложил коммандер Бэгвелл, и Хонор кивнула. Она откинулась в кресле, скрестив ноги и приняв удобную и уверенную позу. Ее офицеры должны были угадать, что это притворство, потому как поводов для уверенности – ни единого. Но они не знали (она на это надеялась), что эта поза рассчитана так, чтобы не привлекать внимания к устало опускающимся плечам. Сил сидеть прямо у нее не осталось. Сама Хонор знала, до какой степени вымотана, но не собиралась показывать это окружающим. Она потерла кончик носа и заставила себя думать. Хорошие новости были в том, что у хевов не наблюдалось ничего крупнее линкора. Линкор класса «Триумфатор» в четыре с половиной миллиона тонн – стандартный хевенитский проект для этого типа кораблей – имел пятьдесят шесть процентов массы ее супердредноутов и только сорок пять процентов огневой мощности. А оборона у него была и вовсе втрое менее эффективна, чем у ее кораблей даже до переоборудования. А плохие новости заключались в том, что этих линкоров насчитывалось тридцать шесть, а поддерживали их двадцать четыре линейных крейсера, двадцать четыре тяжелых крейсера, тридцать восемь легких и сорок два эсминца. А у нее было шесть супердредноутов, девятнадцать линейных крейсеров (включая те, которые торопились на встречу с ней с других позиций), десять тяжелых крейсеров, сорок легких и девятнадцать эсминцев. Вообще-то у нее было еще восемь линейных крейсеров – эскадра Марка Брентуорта – и еще четыре подразделения в разных точках системы, но они не успеют добраться до нее прежде, чем хевы подойдут к Грейсону. Она использовала гравипередатчики, чтобы отдать им команду сохранять молчание и оставаться на месте, не выдавая свои позиции. Крейсеры Марка так и поступили еще до ее приказа, и она была этому рада – они находились всего в восьми миллионах километров от хевенитов в момент выхода из гиперпространства. Если бы Марк попытался пробиться внутрь системы ей навстречу, то более высокая начальная скорость хевов позволила бы им легко догнать его эскадру. Главная проблема заключалась в том, что ее силы по огневой мощи уступали направлявшимся к ней силам противника. На ее стороне было всегдашнее техническое преимущество Альянса, но оно полезнее всего в ракетной перестрелке с большого расстояния, а в данном случае состав сил противника почти уравновешивал это преимущество. Вооружение хевенитских линкоров имело сильный уклон в сторону ракетного оружия – у них было меньше пятнадцати процентов от энергетического вооружения супердредноута, но тридцать процентов ракетного. |
