— А ты считаешь, мне нужен кто-то, кто будет за мной присматривать? Ты думаешь, что я такая слабая, что сама не смогу о себе позаботиться? Убирайся!

Кайл сложил на груди руки и прислонился к дверному косяку.

— Дорогая, я всего лишь хочу сказать, что ты слишком торопишься в этом деле, и это может причинить тебе массу неприятностей и даже больно ранить.

«А вместе с тобой и твою мать, Джаду и Катрину…» — договорил он про себя.

— Не беспокойся обо мне, дорогой. Просто уйди с моей дороги.

Выдержка предательски изменяла Кайлу, но он все же заставил себя улыбнуться:

— Не слишком ли туго ты завинчиваешь гайки?

— Не слишком.

И Кайл сделал то, чего обещал никогда не делать. Он вытащил мягкую, извивающуюся Рейчел из-под душа, прижал к себе и впился в нее губами. Это был властный, собственнический, поглощающий поцелуй, от которого качнулась крошечная ванная, и его инстинкт встал на дыбы как дикий, разъяренный зверь. Кайлу нестерпимо хотелось соединиться с Рейчел, ощущать ее как часть себя, оберегать ее. Эмоции смешались с сексуальным желанием, ему требовалось торжество истинно мужского и женского, которое возникало, когда они занимались любовью.

Кайл понимал, что взять Рейчел здесь, в ванной, — самый грубый, самый примитивный способ обладания женщиной, но почему-то сейчас это не имело никакого значения, поскольку Рейчел отвечала ему: он ощущал ее страсть, ее возбуждение, чувствовал дрожь во всем ее теле, слышал томительный стон, с каким она прижалась к нему, расстегивая на нем джинсы.

Кайлу не нравилась его собственная грубость, с которой он стянул с себя джинсы и тут же вошел во влажную, горячую Рейчел. Она двигалась, заставляя его раствориться в тумане страсти, обхватила и сжала его ногами, он почувствовал острые ногти, вонзившиеся в его спину.

Рейчел смотрела на него затуманенным взглядом, разделяя с ним судороги оргазма.

Глубоко вздохнув и успокоившись, Кайл продолжал злиться на себя за то, что потерял самообладание и соединился с ней быстро, грубо.

— Я не пользовался…

— Я знаю.

Рейчел обмякла и прижалась к нему, держась за шею.

Кайл взглянул на их отражение в зеркале: Рейчел — обнаженная, с ярким румянцем на щеках, грудь прижата к его грязной рубашке; джинсы его спущены чуть ниже ягодиц. Она внимательно посмотрела на него:

— Ты чем-то обеспокоен?

— Я никогда вот так не брал женщину, и меня это беспокоит. Я был груб, и ты можешь забеременеть. И я буду настоящим…

Рейчел прижала палец к его губам:

— Я не жалуюсь.

Кайл посмотрел на красные пятна, оставленные его руками на ее белых ягодицах, он отпустил Рейчел и сделал шаг назад.

— Черт возьми, Рейчел, у тебя останутся синяки. Я не хотел…

— Я хотела. — И снова Рейчел смотрела на него озорным взглядом, слегка склонив голову набок. Она улыбалась и была такой близкой и родной. Она провела рукой по его груди, скользнула под рубашку, взъерошила волоски, легонько подергала их. — Хватит ныть.

Кайлу хотелось загладить свою грубость, и он провел рукой по ее спине, затем скользнул большим пальцем по груди.

— Я был достаточно убедительным, чтобы ты отменила свое выступление и сбавила скорость в расследовании? Вначале ты должна выйти за меня замуж…

Рейчел слегка нахмурилась, забрало опустилось.