Показалось, шелестом пронесся по залу голос Мэлори: «Я хочу, чтобы мой клуб, куда приходят женщины и дети, всегда был чистым и дарил радость игры».

Салли поставила переносной кулер, который она держала в руке, на длинную деревянную скамейку.

— Здесь напитки на любом вкус. Давайте выпьем.

Остальные выложили на скамейку чипсы, орешки, сэндвичи, взяли по бутылке. Одну Терри протянула Рейчел и, подняв свою, произнесла:

— За Мэлори! Пусть покоится с миром. Мы будем помнить все то хорошее, что она для нас сделала. Она будет жить в наших сердцах.

— За Мэлори! — подхватили женщины.

Терри сделала еще глоток, достала из футляра кий и направилась к турнирному столу — любимцу Мэлори.

— Давайте сыграем партию.

Салли натерла мелом наконечник и посмотрела на Рейчел:

— Ты будешь играть? Трина просто мастер, да и Джада ей не уступает. Кстати, где она?

Словно отвечая на ее вопрос, мимо окна проехал фургон Джады с хорошо знакомой мелодией. Фургон остановился на парковке, и вскоре из-за угла показалась Джада, с кофром в одной руке и кулером в другой. Войдя в бильярдную, она сказала:

— Дамы, мороженое прибыло… В наличии имеется: брикеты, замороженный фруктовый сок, эскимо. Налетайте, не дайте ему растаять и перепачкать столы.

— Подождите, я сейчас… — Рейчел взбежала по лестнице в квартиру Мэлори и вернулась с ее кием.

Она осторожно собрала кий, снова обратив внимание на новый наконечник. Мэлори хотела оставить все в идеальном состоянии…

Женщины разбились на пары, и Рейчел поставила пальцы на зеленое сукно и установила кий.

— Давно не играла. Иногда, когда навещала маму, и то мы больше времени проводили за разговорами, а не у бильярдного стола.

Она практически не брала в руки кий с того самого вечера, когда на нее напали в парке. Тогда она возвращалась из бильярдной, где они с подругами играли в пул… Рейчел положила биток на стол, пытаясь вспомнить, как занять правильную позицию: левая рука вытянута, пальцы на столе образуют мост, правая рука относительно кия образует угол в девяносто градусов, правая нога отставлена назад, тело наклонено вперед почти параллельно столу. Она подвигала установленным кием вперед-назад, чтобы почувствовать его.

— Мэлори нравилось заниматься клубом, по крайней мере еще два года назад. Ты не хочешь разбивать шары? Потому что расстановку, по всей видимости, делала Мэлори… Она следила за тем, чтобы ромб был плотный; девять шаров в центре и один шар в идеальной по отношению к ним позиции… Что ж, если никто не решается нарушить девственную расстановку шаров, я возьмусь за это дело. Разбиваю… — Терри наклонилась, поставила на стол одну руку, вторую отвела назад, укладывая кий; ее брови взлетели вверх. Удар — и биток разбил ромб. — Твоя очередь. У меня никогда не получался первый удар, — тихо сказала она, когда шары разлетелись, оставив середину ромба нетронутой.

Кто-то поставил компакт-диск с композицией в стиле кантри. Приятная музыка заполнила зал, сливаясь со звонкими ударами шаров друг о друга.

В промежутках между ударами Рейчел изучала женщин. Все они были замужем, имели детей, кто-то занимался исключительно домашним хозяйством, кто-то работал, как Терри, — она была адвокатом. Терри, в свою очередь, изучала Рейчел.

— Ты пытаешься понять, почему из всех женщин, которые приходили сюда, может быть, лишь ради того, чтобы поддержать своих детей, сегодня здесь собрались только мы?

Рейчел изменила угол удара, сыграла шаром от борта и загнала девятый шар в лузу. Она выиграла.

— Хороший удар, — заметила Терри. — Идеальное закручивание шара.