Рейчел взяла плед с заднего сиденья «кадиллака» и начала осторожно спускаться по каменистой дорожке к песчаному пляжу. Волны набегали на берег и, откатываясь назад, оставляли на гладком мокром песке маленькие камешки.

Пляж был пустынный, волны с шумом разбивались о величественно-спокойные черные скалы, утверждая неизменность бытия и краткость человеческой жизни. Что чувствовала Мэлори перед самым концом — страх и пустоту? Невозможность изменить жизнь? Но что, что с ней происходило?

Ветер налетел и вырвал из гладко зачесанных и собранных в хвост волос несколько прядей. Рейчел сняла заколку и распустила волосы. Холодный солоноватый воздух как нельзя лучше соответствовал ее настроению. Она села и завернулась в плед. Ветер неистово трепал волосы, перед глазами проплывали картины далекого прошлого. Рейчел вспомнила тот день, когда они впервые после удочерения Мэлори пришли сюда всей семьей.

«Теперь это будет моим любимым местом!» — воскликнула тринадцатилетняя Мэлори, раскинув руки, словно обнимая океан и весь мир.

Подростками они часто приходили сюда поплавать, полежать на солнце, посидеть, как птички на жердочке, на прибившемся к берегу бревне. Они ели бутерброды и шоколадное печенье, болтали о всякой всячине.

А потом Мэлори начала замыкаться в себе и постепенно отдаляться.

— Что случилось с тобой, Мэлори?

Холодный солоноватый ветер унес в пространство вопрос и не принес ответа.

Небольшое стадо оленей спустилось к ручью, и Рейчел вспомнила, как они с сестрой, прижавшись друг к другу, молча наблюдали подобную сцену в далеком прошлом.

Океан уже проглотил половину солнца, когда за спиной послышался шорох. Рейчел оглянулась и увидела силуэт высокого мужчины, спускавшегося по дорожке. Ее охватил ужас — она знала, что может случиться с женщиной на пустынном пляже…

Ужас заставил Рейчел вскочить и пуститься бежать босиком по мокрому песку. Она бежала, пока не задохнулась, в боку отчаянно пульсировала боль. Шагов за спиной, как в тот вечер на улице, когда ей пришлось испуганно оглядываться, слышно не было.

Мужчина, растянувшийся на ее пледе, лениво помахал ей рукой, затем оперся на локти и стал смотреть на заходящее солнце.

Она тут же узнала это крупное длинное тело и это нахальство. Кайл Скэнлон.

Рейчел медленно пошла назад. Он повернул голову и смотрел на нее.

— Ты так быстро бегаешь. По этой причине ты до сих пор не замужем? Никому не удавалось догнать?

— Освободи мой плед.

Она хотела было пнуть его босой ногой, но он схватил ее за щиколотку, большим пальцем погладил лодыжку.

— Испугалась.

— Тебя? Нет.

Его рука поднялась вверх, массируя икру. Лениво растягивая слова, Кайл сказал:

— Ну, если ты меня не боишься, думаю, ты не будешь против прилечь со мной рядом.

Вызов был брошен, и Рейчел его приняла — она не хотела, чтобы Кайл считал, будто она его боится. Она обошла его вытянутые длинные ноги и села на плед. Кайл был в старой фланелевой рубахе и джинсах; несмотря на прохладный апрельский ветер, дувший с океана, его тело излучало жар.

— Пожалуйста, я села.

Он повернулся на бок, подпер голову рукой.

— Прекрасно выглядишь, тебе так идет: волосы в художественном беспорядке, румянец на щеках.

— Ты меня напугал, и я бежала.

Рейчел смотрела на волны, набегавшие на берег. Отступая, они уносили ужас, так мгновенно охвативший ее. Близость Кайла, его пристальный взгляд, изучавший ее профиль, волновали ее и вызывали чувственный трепет.

— Я какое-то время наблюдал за тобой сверху. Женщине опасно вот так, в одиночестве, сидеть на пляже.