|
– Чего? Какого черта ему тут надо? — я очень удивился: от Криса Гибсона такой прыти ожидать было трудно. Обычно он раскачивался долго и со скрипом.
– Скандалит, требует вашего гостя назад, — тем временем шептал Перкинс, покосившись глазом на Алекса, — говорит, что вы мешаете ему работать, а он по вашей вине теряет своего подследственного. Решать, конечно, вам, но я бы не стал его пускать. Он, судя по всему неадекватен, и, по-моему, нетрезв.
– Ну, уж нет, это — его трудности! Пусть ему выдадут пропуск, и я с ним сам поговорю.
– А куда его? — продолжал Перкинс мне на ухо. — В приемную? Или подержать пока в бюро пропусков?
– Сюда, ничего страшного, пусть прямо ко мне проходит! — я повернулся к Алексу, — так, сейчас придет один наш общий знакомый, и мы немного побеседуем. Недолго, я постараюсь от него быстро отделаться, а вот потом уже спокойно поговорим. Не торопясь.
– А это кто? — Алекс, судя по голосу, почему-то испугался.
– Сейчас, — ответил я, стараясь говорить, как молодой психотерапевт-практикант, получивший первого в своей жизни больного. — Ты пойми, что этот чувак в своем праве, формально я не имею возможности ему отказать. Я даже обязан оказать содействие, но наша служба обладает приоритетом перед их конторой! Поэтому он может оспорить мои действия только по начальству, а начальству все это на фиг не надо, так что не дергайся, расслабься, и главное: не говори при нем ничего лишнего, понял?
Тут кто-то настойчиво забарабанил в дверь. Гибсон, больше некому. Уже прискакал.
– Да! Войдите! — громко сказал я в сторону двери.
Чуть не сорвав мою дверь, в кабинет буквально вломился лейтенант. От возбуждения его лицо покраснело, и приняло апоплексический вид. Я даже испугался за него — чего доброго хватит инсульт в моем кабинете, волокиты потом будет — не меряно!
– Слушайте, полковник, вы не имеете права! Это произвол, он мой задержанный!
– Успокойтесь, лейтенант, вы не хуже меня знаете, что право я имею, — такого нахала, как Гибсон, надо было осадить сразу, а то усилий потребовалось бы потом намного больше. — А раз я уж перебежал вам дорогу, то, значит, имел на то и право, и желание, и надобность. Если у вас какие-либо претензии, то пишите рапорт по начальству, а мне не мешайте. Что-то еще?
– Да! Все знают, что вы с вашим начальником — старые университетские приятели, и женаты на сестрах! Он никогда ничего против вас не сделает!
Ага! Гибсон явно не знал о моем теперешнем статусе, и думал, что я еще хожу под началом Князева. Ну и ладно, не будем его переубеждать, чтобы еще сильней не расстраивался.
– Лейтенант, заверяю вас, что мой босс — профессионал, и вам это отлично известно. Дело для него — превыше всего, даже личностных отношений, поэтому не отнимайте у нас время, и не волнуйтесь. Вы получите самый подробный и полный отчет, не первый год работаем. Чаю не желаете?
Мой вотрос повис в воздухе. Вместо ответа лейтенант удалился так же стремительно, как и появился, и напоследок хлопнул бы дверью, если бы это была обычная дверь. Я повернулся к Алексу, и стал его разглядывать.
«Интересно, — думал я, — чего это такого важного он разузнал, чтобы Гибсон возбудился столь резко? Нужно будет потрясти моего старого приятеля по полной программе... Вот что, надо бы ему показать, как мы работаем, поэтому свожу-ка я его в «Процедурную». Сговорчивее и податливее сделается. Никаких дружеских чувств он, судя по всему, ко мне уже не испытывает, поэтому можно особенно не церемониться с ним». |