|
Сговорчивее и податливее сделается. Никаких дружеских чувств он, судя по всему, ко мне уже не испытывает, поэтому можно особенно не церемониться с ним».
– Что, нравлюсь? — недовольно буркнул Алекс.
– Не хами, — отрезал я, и, наконец, принял окончательное решение, как себя вести со своим не в меру ершистым однокашником. — Я, кажется, ничем пока не заслужил такой чести. Пойдем, сходим в одно местечко, прогуляемся, заодно можно и поговорить. Глядишь, к этому времени нам чай принесут.
– Да, это правильно, — оживился мой бывший друг, — а то какая-то зараза в отделении так и не дала мне возможности отлить. А потом уже и некогда было…
– Успеешь, — усмехнулся я. — Или лопаешься уже? Я имел в виду не сортир, а кое-что поинтереснее. Пошли!
Я сразу не сообразил, что придется ехать служебным лифтом. Так привык к нему за этот год, что только сейчас осознал, насколько грубо нарушаю служебные инструкции — совершенно секретный отдел — водить посторонних, а тем более штатских, туда, куда мы направлялись, было запрещено категорически. Шеф мне голову оторвет, если узнает, и будет прав! Нужно не забыть оформить все это официально и должным образом. Задним числом, конечно.
– Чего-то медленно он у вас едет, — сказал Алекс, чтобы хоть что-то сказать. Ничего, скоро ему будет не до праздных бесед.
– Он может и быстро, но только один раз и вниз. Надеюсь, когда это произойдет, меня в нем не будет, — пошутил я, а самого всего передернуло.
Алекс шутки опять не принял. Или не понял. Конечно! Ему бы поездить хоть один разок в падающей кабине, по другому бы запел. Мои воспоминания о своих чувствах в стремительно летящем вниз лифте были еще вполне свежи. Лифт прекратил движение, двери раскрылись, мы вышли на мой этаж и пошли по коридору в «Процедурную».
– Слушай, — все не умолкал Алекс. Наверное, у него от нервов начался приступ словесного поноса, — а мне это все мерещится, или действительно коридор тут длиннее, чем наверху?
– Все верно, это здание имеет более широкую подземную часть. Вообще-то посторонним доступ сюда закрыт, но тебе можно, ведь ты со мной. — Тем временем мы подошли к двери в «Процедурную». — Так, стой, пришли. Теперь внимание! Пока мы будем здесь, никаких вопросов и никаких замечаний и вообще не издавай больше никаких звуков. Что бы ты ни увидел — держи рот на замке. Это важно! Усек?
Алекс кивнул, и мы вошли.
Да… Майк явно сделал уже все, что мог. На нашем «Железном Троне» сидел «Санта-Клаус», превратившийся в живой кусок мяса. Пока еще живой и даже немного разумный — подключенная к его телу аппаратура не давала руководителю наркоторговцев умереть или сойти с ума от болевого шока. Это считалось одним из самых удачных раскрытий последнего времени, причем дело-то опять было не наше, не по нашему профилю. Наркомания среди маленьких детей в элитарных школах наделала так много шума, что на уши поставили все федеральные службы. Первоначально кто-то решил, что зависимость внушается по информационным каналам через детские интерактивные игры, и к делу подключили нас. На первых порах мы (вернее — наша Служба) перехватывали сообщения наркодилеров и расшифровывали их коды. Потом как-то незаметно мы стали все больше и больше втягиваться в расследование, а когда наверху постановили, что лучше сосредоточить все следствие в одних независимых руках, дознание осталось только за нами. Именно мои ребята установили, что виноваты никакие не игры, а детские подарки, разносимые службой Санта-Клауса. Криминальная сеть оказалась намного шире и глубже, чем думали вначале. |