|
Надеюсь, наши пути разойдутся, и я никого из них уже не встречу. Интересно, а если им прямо сказать, как я их всех ненавижу, что-нибудь изменится? Вряд ли. Нет, от этой компании никакого толку.
— Ну, ты же знала, на что шла. Нет?
— Нет, теперь мне трудно общаться с людьми, они меня раздражают. Особенно меня бесят наши соотечественники за границей. Вот недавно — летела из Германии. Стояла, ожидала регистрацию рейса в аэропорту Франкфурта. Вокруг меня суетилась группка наших россиян — десятка три— четыре. Самолетик маленький, регистрироваться не торопились — багаж паковали... Как этим занимаются наши — ты, я думаю, видел. Это уже стало обыкновенной картиной — полиэтиленовые пакеты, рулоны скотча и треск разматываемой липкой ленты на весь вокзал. Вокруг топтались немецкие таможенники, и вяло наблюдали за процессом. Туземная публика смотрела все это с плохо скрываемым недоумением и явной брезгливостью. Кто-то из них спросил: «А чего эти русские там делают?» И почти сразу кто-то ответил примерно так: «А это от собак, чтобы наркотики не учуяли!» Лица у таможенников сразу же одеревенели, и служители закона медленно направились к источнику треска... Багаж потом два раза паковали. Раньше меня это только позабавило бы, а сейчас — противно. Понимаешь, иногда я начинаю сильно сомневаться в правильности своего выбора. Как ни крути, но мой путь подразумевает одиночество. Если ничего не изменится, я буду постоянно расти над собой, а люди не будут за мной успевать. Когда-то я искренне надеялась, что сумею сохранить некоторых людей из своего прежнего окружения. А сейчас…
— А что сейчас? — спросил он.
— Сейчас я уже не надеюсь, поскольку растеряла почти всех. Я дошла до того, что даже зарегистрировалась на сайте знакомств — просто так, из любопытства, хотела посмотреть, что из этого получится. В своей анкете я указала цель — общение и переписка. И все! Но, видимо, придурки, сидевшие на этом сайте так оголодали, что анкеты в принципе не читают. Что мне только там не предлагали! И секс в самых разнообразных вариантах, позах и формах, и мальчиков по вызову за отдельную плату, и самой сделаться проституткой. Но самое неожиданное предложение было такое — восемнадцатилетний мальчишка предложил мне лишить его девственности. Нормально, да?
— Да, в этом мире точно есть гении своего дела, — произнес Алекс первую пришедшую на ум фразу.
— А последняя фишка была просто убийственна, — продолжала она, — мне написал какой-то восьмидесятилетний старик. Для начала дед сделал кучу комплиментов в мой адрес, а когда узнал, что трахаться с ним я все равно не собираюсь, то обложил меня, на чем свет стоит, назвал дурой и шлюхой, сообщил, что я ему больше неинтересна. Круто, да? Отвечала я только более или менее адекватным, на мой взгляд, но после пары сообщений снова понимала, что ошиблась. В общем, анкету эту я удалила оттуда. — Она немного помолчала, глядя на что-то невидимое рядом с плечом Алекса. — Мне до чрезвычайности надоело, что те, кто мне близок духовно, совсем не близки физически и наоборот. Это меня бесит. А еще в очередной раз наступил в жизни такой момент, когда смотришь назад и понимаешь, сколько там грязи. Перед многими хочется извиниться, то есть сделать, то, что я практически не умею. Я не верю никому из тех, кто меня окружает... какое-то странное ощущение. Я одинока. Извини за длинную тираду.
— Кто-то однажды очень хорошо сказал, что каждый человек сам творец своего одиночества. — Алекс вспомнил чью-то красивую фразу. — Кто именно сгенерировал сию мудрую мысль, не знаю, вероятно, она независимо приходила в разные головы и в разное время. А вытекает из этой теоремы, то, что никто не сможет помочь выбраться из одиночества, если сам себе не начнешь помогать. И ты не пыталась изменить ситуацию? Никогда?
— А я уже не могу. |