Но он не стал пить.

Дон Кож-Ахмед Нухаев непринужденно хохотнул и осушил стакан с ледяной водой, потом налил себе еще.

Ник пригубил. Никакого привкуса — ни химического, ни другого. Вода.

— Могу я теперь задать несколько вопросов? — осведомился Ник. — Ведь именно для этого я вроде бы здесь.

— Конечно, Ник Боттом. В конце концов, ведь это ты — следователь. Именно так сказал мистер Хироси Накамура, а мистер Хироси Накамура редко ошибается. Прошу, прошу, задавай свои вопросы.

Нухаев достал вторую сигару, подготовил ее, закурил и откинулся к спинке стула.

— Ты знаешь, кто убил Кэйго Накамуру? — спросил Ник ровным и жестким голосом. Но это усилие отдалось болью в голове, будто в нее вонзились тысячи раскаленных булавок.

— Думаю, что да.

— Ты скажешь мне?

— Я бы предпочел не делать этого. — Нухаев слегка улыбнулся.

«Бартлби», — подумал Ник.

Дара познакомила его с этим великолепным, памятным рассказом Мелвилла, где повторялись эти печальные слова. «Писец Бартлби: Уолл-стритская повесть». В любом случае сейчас Ник завидовал маленькому писцу, который мог повернуться лицом к стене своей тюрьмы.

«И умереть», — вспомнил Ник.

— Почему нет? — спросил он все так же жестко. — Скажи, что тебе известно или что, как ты полагаешь, тебе известно. Это здорово облегчит жизнь многим. В особенности мне.

— Да, но ведь это ты — следователь, Ник Боттом, — проговорил дон, на сей раз сквозь облачко сизого дыма. — Во-первых, я могу ошибаться. Во-вторых, я ни за что не хочу лишать тебя шанса на триумф, не давая собственноручно найти убийцу или убийц.

Ник тряхнул головой, пытаясь прояснить свои мысли.

— Нам известно, что Кэйго Накамура приехал с небольшой съемочной командой, а через пять дней его убили. Его помощники сказали, что Кэйго записывал интервью с тобой на камеру. Это верно?

— Да.

«И зачем тебе это понадобилось?» — подумал Ник и прищурился, глядя на дона.

Зачем торговец оружием, наркодилер, торговец информацией и международный проходимец, готовый на любое преступление, станет говорить в камеру, давая интервью сыну одного из своих злейших врагов… возможно, сыну смертельного врага. И все это — для дурацкого документального фильма про американцев и их пристрастие к флэшбэку?

Ник попытался облечь этот вопрос в несколько ясных слов, но скоро сдался и вместо этого сказал:

— Кэйго говорил что-нибудь… или спрашивал что-нибудь такое, что побудило бы тебя убить его? Что сделало бы его смерть необходимой?

— В ответ на первый вопрос я говорю «нет», Ник Боттом. В ответ на второй — грустное, но твердое «да».

Ник потер лоб, пытаясь понять дона.

— Кэйго сказал нечто, сделавшее его смерть для кого-то необходимой. Правильно?

Нухаев с удовольствием затянулся, выдохнул и ничего не ответил.

— И это нечто было на карте памяти его камеры? — продолжил Ник.

— О да, — ответил дон. — Но Кэйго Накамура должен был умереть именно в тот час и именно такой смертью вовсе не из-за этого.

— А из-за чего, дон Нухаев?

Дон улыбнулся, печально покачал головой и стряхнул пепел в импровизированную пепельницу.

— Когда-нибудь, — сказал наконец Нухаев, — ты должен посмотреть, что за документальный фильм на самом деле снимал молодой Накамура. Зачем наследнику современного клана дзайбацу, почти наверняка — следующему сёгуну, приезжать в Америку и тратить время на съемки никчемных флэшбэкеров? Только без обид, Ник Боттом.