— Снова семь! — доложил Робер. — С половиной!

«Йоркшир», судя по всему, был патрульным судном, довольно быстроходным и опасным, а его команда умела обращаться с ним куда лучше, чем мы с нашей шхуной. Вот чего у англичан было не отнять, так это умения строить корабли и ходить на них. Британия пока не правила морями, это всё было ещё впереди, но уже уверенно шла к этому семимильными шагами.

— Шесть! Мельчает! — крикнул Робер.

— Доминик! Гастон! Балласт за борт! — приказал я, скрипнув зубами от досады. — Понемногу!

Опасно. Без балласта шхуна станет куда менее устойчивой, и, когда мы выйдем в открытое море, какая-нибудь накатившая волна сможет запросто перевернуть судно. Но так мы сумеем выиграть хотя бы пару дюймов, которые могут оказаться критичными.

«Орион» дрогнул, проскрежетал килем по песку, но не остановился, только замутил воду, вздымая вверх целые тучи песка и распугивая придонных обитателей. Я крепко сжал фальшборт, так, что побелели пальцы.

Английский барк добрался до крайней вешки, за которой кончался фарватер и начиналось мелководье, и я гадал, что они будут делать дальше. Капитан «Йоркшира» оказался рисковым. Барк двинулся дальше, на его борту мигнуло две вспышки, и в тот же момент раскатами грома ударили пушки. Две кулеврины стояли у него на носу, и два снаряда просвистели мимо, распугивая чаек и зевак на набережной Чарльстауна.

— Мерзавец! — возмущённо прокричал я. — Чтоб ты лопнул, собака!

— Семь футов! — хладнокровно доложил Робер.

Два мешка балласта наконец отправились за борт, грузно оседая на дно пролива. Я быстрым шагом прошёл в свою каюту, порылся в сундуке, где сложены были новые приобретения, купленные тут же, у мистера Спенсера. Отрез чёрной ткани, которого мне так не хватало во время погони за «Лилией». Я расстелил ткань на своём столе, ножом отрезал необходимый кусок. Края были чуть неровными, и я не сомневался, что они быстро истреплются, но изготовить настоящий флаг, такой, какой я хотел, не было времени. В другой раз.

Я развернул это импровизированное знамя, осмотрел его ещё раз взором придирчивого критика. Критик смолчал, и я вышел обратно на палубу.

— Андре-Луи! Живо сюда! — позвал я. — Поднимай чёрный флаг.

Мальчишка кивнул, схватил флаг и побежал к грот-мачте.

— Чума якобы? — спросил Шон, глядя на нас. — Идея неплохая, так не поверят же.

— Сам ты чума, — хмуро произнёс я. — Пусть знают, с кем связались!

Похоже, «Весёлый Роджер» ещё не вошёл в моду. Значит, будем первыми. Так даже интереснее. Мне, конечно, практически всегда претило, когда попаданцы присваивают чьи-то изобретения, достижения, перепевают песни, переписывают книги, фактически занимаясь воровством интеллектуальной собственности, но чёрный флаг не был ничьей собственностью. Он был просто отличительной особенностью всей эпохи пиратов, который использовали многие, и я не видел ничего плохого в том, чтобы внедрить его чуть раньше.

Наконец, ветер развернул чёрное полотнище, так, что весь Чарльстаун мог наблюдать, как оно гордо реет над волнами. Даже я не мог оторвать глаз от этого зрелища, чувствуя, как в душе из самых глубин поднимается гордость за величие этого момента. Хотя, если говорить по правде, мы удирали от превосходящего нас противника, и никакого величия в этом не было.

— Семь с половиной! — снова раздался возглас Робера, с методичностью робота промеряющего глубину.

Барк медленно полз вслед за нами, вынужденный точно так же измерять глубину с помощью лота, и я видел, как их лотовый точно так же передаёт донесения, свесившись за бортом.

— Эй, Эмильен! — позвал я.

Буканьер подошёл ко мне, отряхивая грязные после канатов руки.