— Вам куда, хлопцы? Уже семь кварталов проехали, всё как вы сказали — прямо! — обернулся извозчик.

— Слушай, а отвези нас в баню, отец? — попросил я. — Видишь, с утра пораньше по трубам лазили, охота помыться-переодеться…

— А гроши есть у вас? — он точно был из Северо-Западного края, говор был мягкий, «г» — выбухное.

— Есть! — я пошелестел мятой купюрой. — Заплатили за срочность работы нам неплохо…

— Так поехали ко мне, старуха самовар поставит, я баньку истоплю… Давай деньгу, еще и в лавку заедем, баранков купить и масла сливочного, старуха его очень любит! А шо? На кой хрен вам мудями в публичной бане трясти, у меня всяко приличнее! Водопровод у меня, воды хоть залейся! Это не старые времена, ци-ви-ли-за-ция!

— А где живёшь, отец?

— На Домахе!

— Далековато, — как будто сомневаясь, проговорил я.

На самом деле Домаха нам очень подходила, этот была дальняя окраина — как раз по маршруту нашего побега.

— Так обратно на транвае поедете, там полверсты до остановки! Небось, с лестницей кондуктор не ссадит! Или вы транваев не видали? Откудова приехали?

Водопровод, трамвай… Император улыбался — ему нравилось слышать всё это.

— Эрзяньские мы! — откликнулся он.

— Ах, эрзяньские… Ну, так едем?

— Давай тогда не в лавку, а сразу — на рынок? Возьмем того-сего к столу, свеженького?— предложил я, подбросив в ладони пару монет. — Наработались натощак, живот крутит — жрать охота!

— Вот это дело! Колбаски, яичек, лучку… — глаза у извозчика подобрели. — Хорошие вы хлопцы! А мне сегодня работать тяжко — кости ноют, гроза, видать, будет!

Он чмокнул губами, лошадка фыркнула и побежала живей, цокая копытами по мостовой, на которую пролетка свернула с асфальтированного проспекта, спасаясь от бешено ревущих автомобилей, выхлопных газов, гудков, окриков, лязга и треска. Столица просыпалась!

По мере удаления от центра этажность домов по обеим сторонам улицы стремительно уменьшалась, а возраст постройки — увеличивался, и скоро мы были окружены патриархальными городскими пейзажами Домахи — одного из самых старых предместий Аркаима. Темные, почти черные срубы на высоких каменных фундаментах, резные ставни, наличники и коньки на двускатных крышах, неторопливые жители, ведущие почти сельский образ жизни… За фасадом современности всё еще скрывалась та самая, старая Империя, и, казалось, вот-вот из-за угла выйдет патруль стрельцов в красных кафтанах, или проскачет гонец в меховом малахае, крича на ходу:

— Слово и дело Государево!

Я моргнул, возвращаясь к реальности.

— Приехали, хлопцы! Посидите здесь, а я до базарчика схожу. Каурку вам мою доверяю, вы ее не обижайте!

Каурка покосилась на нас с Его Величеством, вздохнула особенно, по-лошадиному, явно не доверяя.

— Не бойся отец, не обидим!

— А вот вам семечек тыквенных, старуха в печи сушила, прошлогодние… Не скучайте! И на пол не плюйте.

Извозчик двинул на рынок, а мы остались в пролетке — грызть семечки.

IV НЕПРИЯТНОСТИ

Наверняка нас уже искали — негласно. Вряд ли спецслужбистам могло прийти в голову развесить на столбах портреты Императора — мол, разыскивается, сбежал! Скорее всего — мобилизовали всех сотрудников шерстить вокзалы, речной порт, аэропорт и причальные мачты для пассажирских дирижаблей.