Хасбулат стрикал машинкой и молча на нас поглядывал своими раскосыми глазами.

— Потому я и зашел, — откликнулся я.

— А вы кто — геологи? — спросил наконец цирюльник. — Вы же из Имперского географического общества?

— Этнографы. Едем в Шемахань изучать народные традиции.

— О-о-о-о! В Шемахань? Через Каф? А в Касабу заезжать не собираетесь, господа?

Я задумался, закатив глаза. Касаба — небольшой городишко среди гор Кафа, между Эвксиной и Шемаханью, и один из возможных путей действительно пролегал там.

— Пока не решил. Сами понимаете — башибузуки, перевалы, погода...

— Господа, господа, но вы ведь будете там, неподалеку! В Касабе у меня живет брат, я не видел его тысячу лет… Может быть, вы передадите ему письмо от меня и приглашение навестить здесь, в Бринёве? Они живут небогато, а я — устроился, мог бы помочь им… Работы тут полно!

Я остановил этот поток речи:

— Понятия не имею, будем ли мы в Касабе, почтенный Хасбулат.

— Ну, если не будете — передадите письмо караваном. Всяко надежнее…

— А почему бы не послать его имперской почтой? — удивился Царёв.

Мы с цирюльником переглянулись.

— А это не Империя. Это другая сторона хребта, — ответил я. — Изучайте карту, коллега. Стыдно.

А Хабсулат движением факира снял с меня простынь и сказал:

— Готово!

Теперь настала очередь Ивана с усмешкой проводить рукой по моей стриженой голове. Ну и черт с ним, с меня корона не упадёт. У него же не упала?

* * *

Письмо цирюльника, написанное затейливой вязью, я спрятал в один из саквояжей и подумал о том, что стоило бы обзавестись нормальными ранцами или рюкзаками. Однако здесь, на речной пристани, найти их было негде, да и пароход уже приближался, рассекая волны носом, шумя гребными колесами и оглашая окрестности задорным гудком.

Поток пассажиров устремился на причал, начались охи, ахи, встречи, улыбки, поцелуи…

Царёв стоял посреди всей этой суеты и сутолки совершенно ошеломленный. Мне пришлось ткнуть его в бок:

— Хватай багаж и вперед — к трапу!

Старпом, проверявший билеты, долго всматривался в наши документы, потом — в лица, и наконец спросил Ивана:

— Мы с вами нигде не встречались?

— А-а-а, нет! — беспечно отмахнулся Царев. — Я на актера одного похож, арелатского, из синематографа. Все спрашивают.

— Может, и на актёра… — озадаченно проговорил старпом.

А я не беспокоился — меня тут никто узнать не мог. Я ведь не фотомодель с обложки, не политик, не певец и не артист — я статьи пишу и книжки, и в людей стреляю. Лицо мое никому и даром не надо.

— Проходите! Каюта по левому борту, номер семнадцать.

Мы прошли по узкому коридору к своему временному обиталищу. Не Бог весть что — второй класс, но чистенько и опрятно. Две койки, круглое окно-иллюминатор, шкафчики, тумбочки…

— Не дворец, конечно, — прокомментировал Царёв. — Но и не Варзуга. И тем более — не Новый Свет. Долго будем здесь прохлаждаться?

— А кто сказал, что ты будешь прохлаждаться, Иван? У тебя куча дел!

— Какие еще дела?

— Выучить карту предгорий и гор Кафа — это раз! — начал загибать пальцы я. — Привыкнуть нормально общаться с людьми — это два! Научить меня этим твоим ухваткам по швырянию людей на землю — это три. Ну, и пуговицу будешь пришивать себе на сюртук. Это четыре.

— Пуговицу? — он начал себя осматривать, а потом заметил болтающуюся на обшлаге левого рукава нитку.