Феликс меня прекрасно понял. Все представители правящей династии в большей или меньшей степени обладали умением выворачивать человека наизнанку и заставлять говорить правду.

— Ну, так не ври — недоговаривай! Мне тебя что — учить? Как дитё малое, правду мне Арис про тебя говорил — инфантильный временами какой-то... Сколько у нас времени?

— Полчаса примерно, если покажешь, где ваша дурацкая канцелярия... — на "инфантила" я не обиделся.

— Она не моя, она Его Императорского Величества! — хохотнул Феликс. — И вообще, там не канцелярия, там цирк-шапито. Который уехал, а клоуны остались. Сам посмотришь... А пока — слушай.

Мы уселись на покрытый белым полотном диван, Карский закурил и начал рассказывать.

По всему выходило — Император вознамерился удрать. Ну, не насовсем, понятное дело. Он всё-таки юноша ответственный, а так — на полгодика примерно. И загодя для этого всё подготовил. Под предлогом объезда пределов Империи с целью ознакомления с насущными проблемами подданных подписал все документы — кому и какие полномочия на эти шесть месяцев переходят, кто будет входить в Регентский совет — во главе с Артуром Николаевичем Крестовским, конечно, а кто — заменит Его Величество на посту Верховного Главнокомандующего.

Как выяснилось из речи Феликса — для всего высшего света и даже для Тайного совета, который руководил Империей во времена Регентства, деятельность и интеллект молодого хозяина страны стали настоящим сюрпризом. Они-то рассчитывали получить символ, икону, наличие которой стабилизировало бы общество, а получили — настоящего правителя! Ну да, молодого... Но почти гениального! У него была абсолютная память, потрясающие математические способности, умение работать с огромными объемами информации и желание разобраться в каждой мелочи. Не хватало житейского опыта и общения со сверстниками — тут, как могла, помогала лейб-гвардия, но... Но Артур Николаевич идею поездки по городам и весям Империи поддержал — именно в этом ключе. Правитель должен видеть результаты своих действий и своего бездействия. Да и вообще — хозяину Империи нужен был отдых. А лучший отдых — это смена обстановки.

— Император задолбался, — сказал Карский. — Эмоциональное выгорание.

Еще бы! Возглавить великую державу в семнадцать, каково? А потом — несколько лет вкалывать как проклятый, разгребая последствия двух войн и двух революций... И вот теперь он нашел себе отдушину — эту неведомую радио-нимфу. Конечно, конторские слушали и перехватывали их переговоры, и прекрасно знали, что ее зовут Ясмин, и она из Шемахани. То ли придворная дама, то ли дочь какого-то знатного вельможи. Проблема была в том, что имя Ясмин в тех краях было очень распространенным среди знати, а нормальной резидентуры в этом прекрасном южном городе на берегу живописного озера не имелось, и выяснить, кто именно держит в доме передатчик такой мощности, чтобы общаться со столицей Империи, пока возможным не представлялось.

Вот так — в Федерации и Натале от имперцев было не протолкнуться, а тут, в паре тысяч километров от Аркаима — слепое пятно. Не интересовала никого Шемахань. Дыра дырой. Фрукты, рыба, овцы, вареный рис и войны с башибузуками... Ничего интересного.

— Ты же тоже шемаханец, да? — спросил меня Феликс.

— Вообще-то эвксинец, — скривился я. — Не заставляй меня сомневаться в профессионализме твоей конторы в общем и твоем — в частности.

— Один хрен из тех краёв! — отмахнулся разведчик. — Тебе проще будет освоиться.

— Эвксина на двести километров севернее Шемахани и на берегу моря, а не озера. И говорят у нас по-имперски, и вера та же самая, что в Аркаиме.

Ох уж этот великодержавный латентный шовинизм... Эвксинцы, шемаханцы, башибузуки — какая разница? Всё где-то там, на юге, где горы, море, солнце и хурма стоит дешевле картофеля.