Так они похищали Императора?! Их целью был Государь, а я, получается, исполнил свой долг до конца и прикрыл Величество ценой собственной свободы и, возможно, жизни? Если честно, чувству облегчения и даже радости, которое поселилось в моем сердце, я слегка удивился. Чему я радовался? Это что — верноподданнический экстаз? Или такое хорошее боевое злорадство? Они ведь и понятия не имели, что я умею и что представляю из себя, они принимали меня за другого! На льва и на волка охотятся по-разному, и, если в львиный капкан попался некий Серый Волк — то у него будут дополнительные шансы, а у охотников — возникнут некоторые проблемы... Главное — удержать ловчих в этом заблуждении еще хотя бы короткое время. А потому я пошевелился и простонал:

— Полковник!.. Полковник, на помощь! — это должно было сбить с толку странного типа по имени Борменталь, но в итоге — сбило на пол меня.

Кресло от мощного удара, нанесенного по моей многострадальной голове, опрокинулось, и я едва успел прижать подбородок к груди — иначе череп мог бы и не выдержать столкновения с бетонными плитами! Ругательства, вырвавшиеся из моего рта, могли принадлежать равно и властелину одной шестой части Старого Света, и боцману последней посудины на Эвксине.

— Прекратите, немедленно прекратите! Если вы повредите ему голову — что тогда мы скажем Вассеру? Уберите от него свои лапы, хватит бить его! Просто — отнесите его вместе с креслом вниз, в холодную и заприте там! — вскричал Борменталь.

Кажется, эти две фразы, сказанные одна за другой, не имели ровным счетом никакого смысла.

Вот и прозвучало это имя. Вассер! Так или иначе — всё прояснится. Хорошо бы, чтобы и в голове моей прояснилось и перестали звонить колокола — соображать с эдаким перезвоном было решительно невозможно. По крайней мере — лупить меня снова никто не стал, кресло подняли и потащили. Я с трудом приоткрыл глаза — едва-едва, глядя только через ресницы — и увидел крепкие, мощные руки, которые ухватились за ножки и спинку сидения. Ногти — или когти? — были у них безобразно длинными, пальцы поросли густым волосом — практически мехом! Натужное дыхание, которое вырывалось из глоток моих врагов, тоже вполне могло принадлежать какому-нибудь крупному животному, например — медведю, орангутангу или горилле, я видал этих огромных обезьян в зоологическом саду Аркаима. Но — они разговаривали! Звери ведь не разговаривают?

Меня несли довольно долго: чем-то лязгали, громыхали, скрежетали. Кажется — спускались по лестнице.

Наконец стул ударил ножками о кафель, грубые голоса зазвучали снова:

— Бо-ор сказал халодная!

— Эта — холодная?

— Тут эти.

— Но эта халодная!

— Бо-ор сказал — закрыть!

— Эта — можна закрыть.

— Тагда эта.

Если бы я верил в теорию эволюции и происхождение рода человеческого от приматов — то предположил бы, что имею дело с троглодитами или еще какой-то переходной стадией превращения животного в человека. Но принять как факт наличие троглодитов в не более чем неделе пути от Имперского Лимеса? Увольте, это слишком походило на безумие! Уж лучше я не буду делать скоропалительных выводов и займусь проблемами насущными...

Затопали удаляющиеся шаги, потом — клацнула защелка, и я оказался предоставлен сам себе. Можно было открыть глаза и осмотреться, но в голове всё еще трезвонил набат, а веки открывались едва-едва. Так крепко меня не били давно — со времен моего вояжа на крайний север, когда я с целью внедрения в каторжное сообщество задирал моряков и притворялся пограничником-оливой, разобиженным на Регента, Тайный совет и весь мир.