— Директором там его племянник, — объяснил 2842-й. — Он не любит своего племянника.

— Значит, он и мне не понравится. Точно, не понравится.

Глава 27

И действительно, племянник ему не понравился. Худосочный, в очках с тонкой металлической оправой, он все время суетился, говорил слишком быстро и своей нетерпеливостью напоминал хорька, впервые осознавшего, ради чего его занесло в курятник.

Не понравился Флинну и полиграфический комбинат. Здание построили из красного кирпича, и в нем царили мрак и сырость. Шагая к административному крылу, Флинн заметил, что у рабочих впалые груди и синие от холода носы.

Соленский коп побагровел еще до того, как увидел своего племянника-директора, а уж потом обращался к нему исключительно на повышенных тонах, полагая, что криком можно сокрушить любую бюрократическую оборону.

Наконец, после долгой паузы, не мог же Сесил Хилл перенестись в кабинет директора в мгновение ока, дверь открылась и порог переступил невысокий, плотный, вымазанный чернилами мужчина лет пятидесяти, который держал в руке лист гранок. Мрачно взглянул на Флинна, вернее, на его одежду, на русском что-то сказал директору. Тот безразлично пожал плечами.

— Вы — Сесил Хилл? — спросил Флинн.

— Вы — ирландец? — спросил Хилл.

— Да, — кивнул Флинн. — Американец.

— Вы — коп?

— Только у себя дома.

— А как вы добрались сюда?

— На вертолете.

— Если вы рассчитываете увезти меня с собой и отдать под американский суд, который упечет меня за решетку до конца жизни, то вас ждет разочарование. Россия не выдает квалифицированных работников.

— Выдает, но только тех, кто работает головой или в чем-то не согласен с генеральной линией, — мягко возразил Флинн.

— Я представляю слишком большую ценность для этих людей, для всей России. Таких печатников, как я, — единицы.

— Это я понимаю.

— Тогда чего вы хотите?

— Я знаю, что вы хороший печатник. Более того, вы считаетесь одним из десяти лучших фальшивомонетчиков мира. — Хилл улыбнулся. — Скажите мне, мистер Хилл, вас действительно поселили на даче? Ваш адрес — дача Одиннадцать.

— Это не дача.

— Скорее комнатка, где только холодная вода.

— У меня была дача.

— Сначала?

— Да.

— И теперь вы живете в одной комнате с другими людьми…

— Они — мои друзья.

— Как я понимаю, очень близкие друзья.

И Флинн протянул Сесилу Хиллу три американские купюры.

Сесил отошел к окну, рассмотрел их.

— Двадцатка — подделка, — вынес он вердикт. — Правда, подделка качественная, многих может обмануть, но подделка.

— А купюры по пятьдесят и сто долларов — настоящие?

— Ничего не могу сказать. Вроде бы настоящие. Но для полной уверенности необходим микроскоп и некоторые химикалии. — Он поднял сотенную, посмотрел на просвет. — Но, похоже, их уже проверяли.

Хилл вернул купюры Флинну.

— Не ваша работа? — спросил Флинн.

— Что?

— Эти деньги изготовлены не вами?

— Нет.

— Мистер Хилл, за время вашего пребывания в России, особенно когда вы жили на даче, пили водку и закусывали ее икрой, вы не занимались изготовлением или не составляли планов изготовления американской валюты?

— Нет.