Далее следовало: «Агрессор в годы совершения преступлений предположительно проживал один в рабочем квартале. И имел собственный автомобиль».

Но самая интересная, даже на сегодняшний день, часть касалась стиля преступлений, «подписи», как называет его ФБР.

«Обладание и ритуал для такого рода агрессоров очень важны. Этим объясняется, почему жертва-женщина обычно переносилась на несколько метров от машины, где оставался ее спутник. Необходимость в обладании как в разыгрываемом агрессором ритуале выдает ненависть, направленную на женщин вообще. Извлечение половых органов жертвы выражает неадекватность агрессора или его отвращение к женщинам».

Доклад ФБР отмечал, что этот тип агрессора часто стремится контролировать следствие посредством прямого или неофициального контакта с полицией, представляясь осведомителем, посылая анонимные письма или контактируя с прессой.

Одна глава рапорта ФБР касалась так называемых «сувениров» — частей тела и, возможно, мелких вещей, которые Монстр уносил с места преступления.

«Эти предметы собираются как сувениры и в течение определенного времени помогают агрессору оживить событие в его фантазиях. Они хранятся долго, а когда надобность в них иссякает, часто возвращаются на место преступления или на могилу жертвы. Иногда — сухо отмечал доклад, — агрессор, для удовлетворения либидо, может поедать части тел жертв для завершения акта обладания».

Один абзац был посвящен письму с вложенным куском женской груди, присланному прокурору Сильвии делла Моника.

«Письмо может указывать на попытку агрессора высмеять полицию, что предполагает, что для него важна публичность и внимание к его делу, а также указывает на возрастающее в нем чувство безопасности».

Что касается использованного при убийстве пистолета, доклад говорил, что «для него пистолет, возможно, является фетишем». Использование одного и того же оружия и патронов из одной коробки относились к ритуальной природе убийств. Возможно, ритуал включал и особую одежду и другие аксессуары, использовавшиеся только при убийствах и тщательно спрятанные в другое время.

«Общее поведение агрессора на месте преступления, в том числе использование определенных аксессуаров и инструментов, предполагают, что ритуальная составляющая убийства для него настолько важна, что он вынужден повторять нападения в том же стиле, пока не достигнет удовлетворения».

Все это никак не подходило Паччани, поэтому рапорт ФБР проигнорировали и забыли.

За три года, от 1989 до 1992-го, Перуджини и его следователи все больше досадовали на недостаток улик для обвинения против Паччани. Кончилось тем, что они решили организовать обширный двенадцатидневный обыск жалкого крестьянского домика и участка.

В апреле 1992 года Перуджини со своими людьми предпринял самый продолжительный и технологичный обыск за всю историю Италии. С 9:50 утра 27 апреля до полудня 8 мая 1992 года вооруженная до зубов бригада отборных следователей обыскивала халупы и садик Паччани: они дюйм за дюймом просматривали стены, простукивали камни мощеных дорожек, заглядывали в каждую щель и в любую дырку, во все шкафы, переворачивали мебель, кровати, диваны, тумбочки и секретеры, одну за другой поднимали черепицы на крыше, раскопали землю в саду чуть не на три фута вглубь и прощупали ультразвуком каждый квадратный миллиметр садовой земли.

Пожарные прошли по участку, применяя свои профессиональные знания. Представители частных фирм применяли металлоискатели и установки, реагирующие на тепло. Техники усердно фиксировали на пленку все стадии обыска. Под рукой был врач, наблюдавший за состоянием здоровья Паччани, поскольку опасались, что у впечатлительного крестьянина во время обыска начнется сердечный приступ.