— Si, сержант… мы едем из испанских земель… Теперь Луизиана принадлежит его католическому величеству… О, да… вот так… а вы разве не знали?.. Я ничего не могу поделать, да и вы тоже… Отныне мы все, в том числе я и эта дама, — верные подданные короля Испании!

Раздосадованная Батистина отметила, что Флорис не сказал «моя жена». Москиты больно жалили ее затылок. Она в раздражении отмахивалась от зловредных насекомых. Вся ее досада была готова излиться на этих испанских олухов.

Какое-то время обшарпанные потомки конкистадоров переваривали услышанную новость: одни отнеслись к ней с недоверием, другие изумились, а третьи тут же возгордились.

— Fabuloso!

— Incredibile!

— Viva Espana!

— Arriba el Rey!

— Tsst… tsst… calma… calma… tranquilos.

— Человек, произнесший последние слова, выехал на середину круга. Он был одет в черный бархатный костюм; его суровая и надменная физиономия явно внушала испанским солдатам почтение. Они тотчас же умолкли. Человек в черном внимательным взором окинул Флориса, затем бегло оглядел Батистину и вновь устремил взгляд на молодого человека.

— То, что вы сейчас сказали, сударь, чрезвычайно важно… Согласны ли вы поклясться в этом на распятии?

— Охотно, сударь! — без малейшего колебания ответил Флорис.

Сержант и солдаты тотчас же перекрестились, а человек в черном, расстегнув верхнюю пуговицу, извлек серебряный крест. Почтительно поцеловав священную реликвию, он протянул его Флорису. Молодой человек поднял руку.

— Клянусь нашим Спасителем и честью дворянина, сударь, что отныне Луизиана принадлежит королю Испанки. Я же, будучи французом по рождению и находясь во владениях его католического величества, принимаю его законы и его правосудие.

Похоже, человек в черном был удовлетворен. Он спрятал распятие и, застегнувшись, простер свою руку над головой Флориса.

— Если вы солгали, то будете вечно гореть в геенне огненной… Кто вы?

Флорису уже порядком надоели все эти вопросы. Он выпрямился и надменно произнес:

— Я маркиз де Портжуа, сударь, и не имею привычки ни лгать, ни отвечать на вопросы первого встречного… А вы-то сами кто будете?

Испанские солдаты возмущенно зароптали.

— Imprudente!

— Que aversion!

— Verguenza caballero!

Человек в черном поднял свою тонкую аристократическую руку, дабы успокоить солдат.

Флорис вздрогнул. На среднем пальце незнакомца сверкал огромный аметист.

— Я архиепископ Кадиса и прибыл во Флориду, чтобы посетить наши общины и донести свет Евангелия до дикарей… Ты удовлетворен, гордец?

И прелат протянул Флорису руку. Молодому человеку ничего не оставалось, как опуститься на колени и поцеловать перстень с сиреневым камнем. Флорис никогда не был знатоком церковных обрядов, однако, склоняя голову перед этим глашатаем воли Господней, он понял, что наконец-то ухватил судьбу за хвост. К нему неслышно приблизилась Батистина. Сжав ее руку, он смиренно заговорил:

— Монсеньор, само небо привело нас к вам… Я люблю эту женщину, мы обручены и хотим пожениться… От самого Батон Ружа мы никак не можем найти священника… Благословите наш союз!

Архиепископ Кадиса собрался ответить, но тут раздались дикие вопли, и все головы повернулись в их сторону.

— Хай! Хай!.. Смерть бледнолицым… Свободу солнечной женщине и Юлакиматане!

Красный Мокасин и его братья, видя, что Флорис и Батистина не возвращаются, посовещавшись с Жоржем-Альбером и Маринеттой, решили двинуться вверх по течению реки.