— Он прав, — сказал Егер, и это еще больше расстроило Людмилу, поскольку она понимала, что к суждениям майора нужно относиться серьезно. — Вы, летчица, не можете отрицать, что наши танковые войска гораздо лучше, чем ваши, иначе мы никогда бы не смогли воевать на наших «Т-3» против ваших «KB» и «Т-34». Ящеры обладают еще меньшим мастерством, чем вы, русские, но у них настолько хорошие танки, что им это не особо и нужно. Если бы у нас были такие же машины, мы бы их разбили.

«Обычная немецкая самонадеянность, — подумала Людмила. — Сознавшись, что ящеры уничтожили его роту, рассуждает о недостатках врага».

Она резко махнула в сторону самолета:

— Вам обоим придется сесть в переднюю кабину. Плечом к плечу. Если хотите, свои пистолеты можете взять с собой. Я не собираюсь отнимать у вас оружие. Но я надеюсь, что вы оставите винтовку здесь. Она там не… — Людмиле пришлось показать жестами слово «поместится». — А здесь винтовка может пригодиться колхозникам против ящеров.

Шульц бросил взгляд на Егера. У Людмилы немножко отлегло от сердца, когда она увидела, как майор едва заметно кивнул. Шульц торжественно передал Клименту Павлюченко винтовку. Поначалу удивившись, председатель колхоза заключил немца в медвежьи объятия. Вырвавшись из них, Шульц обшарил свои карманы, отдав все винтовочные патроны. После этого занес ногу на выступ фюзеляжа и взобрался в «У-2».

Вслед за ним в кабину влез Егер. Пространство, куда они втиснулись, было настолько узким, что они смогли там устроиться, лишь обнимая друг друга.

— Герр майор, не хотите ли меня поцеловать? — спросил Шульц.

Егер хмыкнул.

Сама Людмила забралась в заднюю кабину, где были рычаги управления самолетом. По ее сигналу один из колхозников раскрутил пропеллер «кукурузника». Неприхотливый мотор ожил сразу.

Увидев, что все колхозники отошли от взлетной полосы, Людмила отпустила тормоза и двинула руль вперед. «Кукурузнику» потребовался более длительный разбег, чем ожидала Людмила, пока он оторвался от земли. Безропотный трудяга в обычных условиях, сейчас самолет летел вяло, правильнее сказать, с ленцой. Как-никак, груз на его борту более чем втрое превышал норму. Но он все-таки летел.

Они медленно двигались на север, оставляя позади удаляющиеся колхозные домики.

— Полная боевая готовность! Это касается вас обоих, — предупредил Крентел из танковой башни.

— Будет исполнено, командир! — отозвался Уссмак. Водителю хотелось, чтобы их новый командир танка заткнулся и позволил экипажу выполнять свои обязанности.

— Будет исполнено! — вслед за ним произнес Телереп. Уссмак искренне завидовал стрелку, умевшему убирать из голоса малейший намек на насмешку. Комментарии Телерепа, которые тот отпускал за глаза, заставили бы стухнуть от бешенства любое яйцо, но, когда командир был рядом, стрелок являл собой образец почтительности.

Самцы Расы учились проявлять уважение к вышестоящим с самых ранних дней, однако даже по самым высоким меркам Телереп был необычайно любезен. Возможно, его насмешки над. Крентелом, сделанные вполголоса, были реакцией на непомерное тщеславие командира. Ведь Телереп никогда не говорил с такой интонацией о Вотале ни до, ни после его гибели.

Мысли о Вотале напомнили Уссмаку о Больших Уродах, убивших его, и это воспоминание лучше любых предупреждений Крентела подстегнуло внимательность водителя. Туземцы Тосев-3 быстро сообразили, что в открытом сражении противостоять Расе они не могут. Усвоенный туземцами урок должен был заставить их сложить оружие и покориться. Так обещали офицеры солдатам, когда начались сражения.

Обещание оказалось поспешным.