Ткач взял пару дюжих помощников и вышел из таверны. Ток достал из стола лист бумаги, быстро написал письмо, свернул в рулон и запечатал.

— Джот! — позвал он. — Скачи вверх по течению, пока не встретишь Речника. Отдай ему это письмо и скажи, чтобы он обязательно передал его предводителю. Сейчас вся надежда на Речников, только они могут предотвратить бойню, если не опоздают. С моря идет корабль, его необходимо остановить, пока он не прибыл в Манделион. Бери лошадь порезвее и скачи во весь опор!

Когда Джот выбежал с письмом, Ток нахмурился и снова принялся изучать невидимый лабиринт на столе.

— Какая жалость, — пробормотал он, — что мне никогда не доведется сыграть партию в карты с леди Тамаринд.

На самом деле Тока не оставляло чувство, что он прямо сейчас играет в карты с леди Тамаринд, гадая по ее бесстрастному лицу, какие козыри спрятаны у нее в рукавах.

— Что такое храбрость? Готовность броситься в омут с головой — это обычная глупость. Настоящая храбрость заключается в том, чтобы просчитать события заранее, отдавая себе отчет в грозящей опасности, и предотвратить их. Леди Тамаринд храбрая. А я? Вот в чем вопрос… Думаю, она ошиблась с картой, но вот рискну ли я поставить наши жизни на эту ошибку?

Несколько секунд он смотрел на два ключа в ладони, а затем принял решение.

— Кэвиат, тебе понадобятся эти ключи. Они от дверей во внутренних покоях Восточного шпиля.

Кэвиат хотел что-то сказать, но не смог выдавить из себя ни словечка. Наконец он превозмог оторопь.

— Но как мы проберемся внутрь?

— При содействии Ключников. Закрой рот и соберись. Ты ведь не пойдешь в таком виде арестовывать леди Тамаринд?

— Ле… ле-ле-леди? Тама-ма-ма-ринд?

— Вот, — сказал Ток и протянул Кэвиату запечатанное письмо. — Герцог наделил нас полномочиями обыскивать любые здания в Манделионе, включая Восточный шпиль, и арестовывать всех, кто окажется причастен к истории с подпольным печатным станком. Разбейся в лепешку, но найди хоть что-нибудь. Иначе мы будем болтаться на виселице еще до конца судебных заседаний. Возьми с собой трех человек и мушкеты.

«Похоже. Какая-то гонка на. Лодках, — думал Кэвиат, глядя на скопление судов на реке. — Как все это. Глупо и. Опасно. Мистер Ток всегда. Точно знает, что. Делает, как. Однако, холодно. Мне придется. Сказать Марте, чтобы. Она поручила девчонкам. Зашить и повесить эти. Старые занавески, хотя. Никто больше не дрожит. Так что я. Возможно, слегка. Простужен. Мистер. Ток всегда. Знает, что. Делает».

Толпа расступалась, как и всегда, перед людьми в ливреях Книжников. Охрана на воротах Восточного шпиля, взглянув на печать герцога, без разговоров пропустила их внутрь.

«Как жалко я, должно быть. Выгляжу рядом с этими. Статными леди и джентльменами. Как жаль, что на мне не надет. Мой шелковый шарф и. Лучший парик с косицей».

— По приказу герцога! — произнес он уверенно, выставив перед собой пергамент с печатью, и смело вошел во дворец.

Он шагал по коридорам твердым шагом, выпятив подбородок, открывая дверь за дверью своими ключами, и никто не осмеливался возразить ему — так действовали на людей одеяние Книжника и печать герцога. Кто-то из слуг при виде его побежал прочь, вероятно, докладывать леди Тамаринд. Кэвиат не удостоил его взглядом.

Поднимаясь по лестнице на второй этаж, он разминулся с молодым человеком с открытым и приветливым лицом. Тот молча проводил Кэвиата взглядом, полным невинного любопытства. Кэвиат чувствовал, как под ливреей в бок упирается пистолет.

Леди Тамаринд пудрилась за туалетным столиком.