— Только этим я и занимаюсь, — с самым серьезным видом ответил Карев-младший, заставив Флер покраснеть. Заметив это, он решил ее немного отвлечь. — Вон посмотрите, мисс Гамильтон, — перед вашими глазами чисто петербургская картина!

В самом конце пристани стояло несколько экипажей. На облучке каждого сидел бородатый крупный мужчина в тулупе на овечьем меху.

Некоторые устроились прямо на земле. Они курили, ели, оживленно о чем-то беседовали, бросая настороженные взгляды по сторонам, видимо опасаясь что-то пропустить. Возницы напоминали Флер скворцов.

— Это, наверное, владельцы наемных экипажей, — предположила она.

— Угадали. По-русски они называются извозчиками. У нас в городе больше всего экипажей, чем во всем мире, потому что здесь нельзя ходить. Весной и осенью улицы превращаются в болота, летом пыль стоит столбом, а зимой они завалены снегом. Без них мы бы пропади.

— Кажется, они большие весельчаки.

— Да, извозчики ужасно забавные, у них всегда припасена какая-нибудь занимательная история, забористая шутка, несмотря на трудную жизнь. Они, по сути дела, кочевники, дни и ночи проводят со своими каретами. Даже спят либо в них, либо под ними, а бродячие торговцы приносят им чай, хлеб и квас — это такой легкий напиток, — а также сено для лошадей. Они — самые лучшие возницы в мире.

— На самом деле?

— Конечно, какие могут быть сомнения? Извозчики носятся по городу и все время разговаривают со своими лошадьми. Они никогда не бьют их кнутом. Одно удовольствие послушать их уморительную беседу. «Давай, браток, давай, дружок, давай, голубчик приговаривают они ласково. — Смотри, куда тебя несет, дорогуша. Не споткнись вон о тот камень. А теперь поторапливайся, сердце мое, поторапливайся!» Нет, они потрясающие ребята! Сколько же бутылок я опорожнил с извозчиками, возвращаясь домой после шумной вечеринки. Сколько раз они меня доносили до кровати и укладывали проспаться. Ужас!

Флер неодобрительно покачала головой.

— Ваше поведение заслуживает порицания. Боюсь, вы дурно воспитаны.

— Зачем вы так говорите? У меня была няня англичанка.

— Я вам не верю.

— Правда. Английские няньки, знаете ли, в большой цене в России. Моя дорогая нянюшка! Она умерла несколько лет назад. Как же я плакал!

«Если у него была мать англичанка, да еще в придачу английская гувернантка, неудивительно, что он бегло говорит на нашем языке, — размышляла Флер, — гораздо лучше своего старшего брата». Она смотрела в ту сторону, где за линией горизонта раскинулся Санкт-Петербург, его город. Сейчас он был там, возможно, занимался своими делами, даже не подозревая, что она так близко от него. Что он подумает, что предпримет, когда узнает о ее приезде? А если они встретятся, то как поведут себя? Конечно, было бы куда лучше, если бы графа не оказалось в городе, если бы он надолго уехал куда-нибудь, но она не могла не надеяться, что…

Флер услыхала, как кто-то окликнул ее по имени. Только сейчас она осознала, что снова оказалась в ловушке — опять начала думать о нем. Она обернулась. К ней торопливо через толпу направлялся Ричард, нервно теребя шляпу.

— Послушай, Фло, куда ты подевалась! Пошли, папа нас давно ждет. Тут один слуга проводит нас в таможню. Как поживаете, Карев?

— Привет, Гамильтон. Значит, уходите? Ладно, я зайду к вам через пару дней, приглашу вас в офицерскую столовую и всем представлю, как и обещал.

Ричард расцвел от счастья.

— Буду рад, — сказал он, предлагая небрежным жестом руку сестре. — С нетерпением буду ждать нашей встречи. Пошли же, Фло, сколько можно говорить.