Вечер доставлял Флер удовольствие, она не пропустила ни одного танца, и ей приходилось делать выбор между несколькими претендентами. Но странное чувство не покидало Флер, будто ее голова отделена от ног. Так как с ее лица не сходила приятная улыбка, а мысленно она витала где-то далеко-далеко, окружающие могли подумать, что она очень внимательная слушательница.

Было уже поздно, когда. Карев-старший пригласил ее на второй танец. Он сделал это с какой-то приятной бесцеремонностью, которая указывала на их старинную дружбу, даже интимные отношения.

— Простите, но я не имел возможности подойти раньше, — извинился он, — мне как хозяину надлежит развлекать своих гостей. Если бы не такой большой бал, я не отходил бы от вас весь вечер.

«Неужели вы говорите это искренне?» — Нет, она не спросила его вслух.

— Долг — прежде всего, — подтвердила Флер.

Она, конечно, вложила в свой ответ немного иронии, но он воспринял ее слова всерьез.

— Очень хочется, чтобы это понимал мой брат, но, похоже, он — человек безнадежный.

— Он мне нравится таким, как есть, — призналась Флер. — Но я не хотела бы попасть в зависимость от него.

— Мудро поступите, — ответил он. — У нас мало времени, не будем же тратить его на разговоры о Петре. Я хотел спросить у вас, не хотите ли вы провести лето у меня на даче в Шварцентурме?

Флер удивилась.

— Не знаю, право. И думаю, что это не понравится Полоцким — покинуть их, людей, оказавших мне гостеприимство…

— Разумеется, я их тоже приглашу к себе. Или лучше это сделает Роза. Она завтра заедет к вам и официально вручит приглашение. В этом нет ничего особенного. Никто в Петербурге не остается на лето, здесь становится просто невыносимо.

— Но у них могут быть другие планы, возможно, они уже приняли чье-то приглашение. Скорее всего такое им и в голову не приходило, вдруг им это не понравится… — Ей трудно было себе представить, как Полоцкие проведут несколько недель в другом месте. Быть может, мадам не захочет уезжать из дома.

Карев ласково улыбнулся.

— Не беспокойтесь. Роза переубедит их, сумеет переубедить, если хотите знать. Вот почему я прежде спрашиваю ваше мнение. Я должен знать, приедете ли вы ко мне. Если вы согласны, то остальное Роза уладит. Она прекрасно умеет добиваться своего.

«Все вы, Каревы, одинаковы», — подумала она. Конечно, Флер очень хотелось поехать в Шварцентурм, побыть рядом с ним, но как он мог для этой цели использовать сестру? Просто отвратительно! Не будет ли противно Розе оттого, что Флер примет приглашение, которое ее заставят силой ей привезти?

— Она в самом деле очень хочет познакомиться с вами поближе, — уговаривал он, легко читая все ее мысли на лице, как делал в свою бытность в Англии. — И мне будет приятно, что у нее появится достойная компания. Она так одинока.

Флер колебалась.

— Итак, приглашения получат все?

— Да, конечно. В таком случае вы приедете?

Она, конечно, поступала неразумно. Для чего опять рисковать, для чего?

Здравый смысл, инстинкт самосохранения подсказывали ей, требовали отказаться.

— Да, если все можно будет так устроить.

— Да, — только и произнес он в ответ. Его улыбка сказала об остальном.

По дороге домой все в карете молчали, каждый думал о своем.