Но Роза никогда не танцевала, она никогда не узнает теперь, что за удовольствие пробежаться босыми ногами по росистому лугу, никогда не взлетит по лестнице за забытым в спальне носовым платком, а будет нудно ожидать, когда его наконец принесет неповоротливый слуга. Как бы она чувствовала себя на ее месте? — удивлялась Флер. Любила ли она когда-нибудь, хотела ли выйти замуж? К чему стремилась, какие желания томили ее грудь?

Но, как выразился сам Карев, нельзя жалеть Розу, если она себя не жалеет. Несмотря на ограничения в жизни, она обладала такой открытостью, такой уверенностью в себе, что этим качествам Флер могла только позавидовать. «Частично это можно объяснить национальностью, — размышляла Флер. — Русские женщины, судя по всему, пользовались такой свободой, о которой им в Англии приходилось только тайно мечтать. Дамы из высшего света были хорошо воспитаны, говорили все, что хотели, свободно перемещались, выезжали из дома с небольшим числом сопровождающих, смело высказывали свою точку зрения и, сидя за столом, опорожняли рюмку за рюмкой наравне с мужчинами и не были вынуждены, как англичанки, пить лимонад или ячменный отвар».

Роза могла многому научить ее, Флер, особенно в том, что касается личной смелости и умению полагаться только на саму себя. Больше всего на свете ей хотелось найти женщину с таким же, как у нее, интеллектом, которой она могла бы доверять. Флер и сейчас была вполне довольна их, пусть недолгому, знакомству, ей очень хотелось надеяться, что Роза окажется ей ровней по уму.

Первые дни прошли тихо, без происшествий. Роза выделила им лошадей и показала окрестности.

— Как только вы получше узнаете лошадей, можете совершать прогулки где вздумается, не обращая на меня никакого внимания, — говорила она. Ее слова, главным образом, касались Милочки и Ричарда. Глубокое чувство порядочности, заложенное в ней годами воспитания, заставляло Флер все время размышлять над тем, считает ли Роза щеголя Ричарда достойным чичероне для такой красивой молодой девушки, как Милочка. Но Роза, в первый же день вызвав их к себе, сразу поставила молодых людей на свое место, отведя им роль брата и сестры, не больше.

Флер хотелось знать, насколько ее слова уязвили гордость Ричарда. Наблюдая за ними во время первой продолжительной прогулки верхом, она убедилась, что их отношения с Милочкой сильно изменились, и в этом Роза была права. Телячий восторг пропал с лица Ричарда. Теперь он смотрел на Милочку не как на богиню, а как на обыкновенную, весьма привлекательную девушку во плоти. Они болтали друг с другом свободно на все темы, и только иногда между ними вспыхивали ссоры, как это бывает между братом и сестрой. Очень хорошо, — думала Флер, — пока Ричард с Милочкой не надоели друг другу, они освобождали Розу, с которой она могла проводить большую часть своего времени.

Все так и произошло. На третий день молодая пара уже выезжала на прогулку одна, а Флер с Розой отправлялись верхом в другом направлении, наслаждаясь откровенной беседой. Она сидела в седле, к громадному удивлению Флер, по-мужски. На ней были галифе и кожаные казацкие сапоги. Флер считала такую позу не только ужасно неприличной, но еще совершенно неудобной. Роза попыталась переубедить ее и даже вызвалась научить свою гостью такой посадке, но Флер отказалась, считая, что существуют вещи, которые не следует делать порядочной леди, даже если она находится в другой стране.

— В России пытаюсь привыкнуть к широте во всем, — призналась однажды Флер, когда они ехали верхом по меже, разделявшей надвое волнующееся море молодых высоких стеблей кукурузы.