— Ты просто скажи, дорогой, что она хочет. Я с трудом разбираю, ее каракули.

— Мало практики, — ответил Ричард с едва заметной улыбкой. — Ну, во-первых, тетушка Эрси никогда не одобрит идею дешевой почты, когда за письмишко нужно платить лишь пенни. Она говорит — по крайней мере мне кажется это самым важным, — что кабинет министров отверг предложения австрийского посредника для разрешения вопроса о статусе православных христиан в Турции. Скорее всего из-за частной встречи между царем и Францем Иосифом, правительство убеждено, что в данный момент зреет русско-австрийский заговор с целью разделения между ними Турции. Они считают, что царь задумал возродить Священный союз и с его помощью отрезать нас от Востока.

— Почему все с таким подозрением относятся к действиям царя? — вздохнула Флер.

— Ты прекрасно знаешь почему, — резко бросил Ричард. — Потому что он самодержец в стране, которая до сих пор терпит крепостное рабство.

— И еще у него есть территориальные притязания, да? — с иронией в голосе спросила Флер.

— Конечно, есть. И прошу тебя, нечего на меня так смотреть, девочка моя. Факты — упрямая вещь. Россия вечно недовольна своими границами. В любом случае, правительство пошло на крайние меры и направило наш флот в Дарданеллы. Как ожидают, его примеру последует скоро и Франция. С поддержкой такого количества кораблей, стоящих на якоре возле Константинополя, Турция несомненно объявит войну России, если только она уже этого не сделала. Шансы — один к десяти. Я спросил об этом у Пети, но он, судя по всему, ничего не знает. Русские министры играют втемную.

— Понятно. Ты считаешь, что Англию непременно в это втянут?

— Ну, мы уже побывали там — наши военные корабли проходили через проливы.

— Но может быть, это всего лишь предупредительный жест, угроза, чтобы Россия одумалась и отступила? Тетушка Венера убеждена, что войны еще можно избежать.

Ричард пожал плечами.

— Не вижу, право, как это можно сделать. Как избежать войны? Мы вмешались в эту свару, оказали помощь Турции. Можно ли в такой ситуации представить царя Николая, который любезно им скажет: «Ну, извините, ребята, я не хотел». Нет, все равно война неизбежна.

Он явно смаковал такую ужасную перспективу. Флер вдруг вспомнила слова Полоцкого о горячих молодых людях, которым нечем заняться, а также замечание тетушки Венеры о турках, этих грязных варварах. Ричард провел в России полгода, он пользовался здесь ее гостеприимством, ее щедростью. Он с восторгом наслаждался изысканным высшим обществом, напивался с графом Петром, называл его братом, завел еще с дюжину русских друзей из тех, кто говорили по-английски, и они ничем особенно не отличались от его приятелей в одиннадцатом гусарском полку.

И все же он был готов, он хотел отправиться на войну с ними, чтобы защитить народ, о котором он ничего не знал, культура которого была ему чуждой и у которого была совершенно другая религия. В самом деле, как странно! Да, мужчины действительно сильно отличаются от женщин, как хитрые лисы от гусынь.

— Ну, любовь моя, что же ты намерен предпринять? — спросила Флер.

Ричард неловко переминался с ноги на ногу.

— А то ты не знаешь — возвращаться домой! Как можно скорее после этой дурацкой свадьбы. Если, конечно, сумею все вовремя уладить. Я даже не остался бы на брачную церемонию, но ведь ты этого ужасно хочешь.