Карев рано утром ускакал в Евпаторию, чтобы попытаться выяснить обстановку. Женщинам оставалось только ждать его возвращения. Время мучительно тянулось, а солнце в жарком мареве медленно передвигалось по бледному небу.

— Почему же они отклонились так далеко на север? — Спрашивала Флер уже не в первый раз. — Неужели они собираются высадиться здесь и отсюда пешком проделать весь путь до Севастополя? Это бессмысленно.

— Остается только надеяться, что этого не произойдет, — сказала Людмила, принимаясь еще энергичнее обмахивать себя веером. — Пусть лучше высаживаются в Севастополе. Нельзя допустить, чтобы они уничтожили этих милых мальчиков, с которыми мы так весело обедали и танцевали.

— Пусть лучше отправляются домой, но, судя по всему, они этого не собираются делать. Ах, если бы они только повернули назад!

— А если они высадятся в Евпатории, что будет с нами? Нам придется срочно эвакуироваться? — Не в первый раз в доме звучал этот вопрос.

— Не знаю, — сказала Флер. — Владельцы соседней усадьбы, по-моему, еще не уехали. Все зависит от того, по какой дороге двинутся войска.

— Они все равно нас не тронут, как ты думаешь? — тихо и нерешительно спросила Милочка. — Мы ведь гражданские лица, несчастные женщины, к тому же ты — англичанка! Ты сможешь уговорить их оставить нас в покое?

Флер тяжело вздохнула.

— Нужно ли беспокоиться раньше времени? Подождем, пока не узнаем обо воем поподробнее.

— Как глупо, — с вызовом бросила Милочка. — Все просят не беспокоиться преждевременно. Но ведь беспокоишься только потому, что иначе не можешь.

Они посидели, молча обмахиваясь веерами, словно чего-то ждали. Внизу под верандой из-за летней жары густая трава пожухла, стала по цвету напоминать львиную гриву, а листики на лимонных деревьях уже начали съеживаться, открывая взору зреющий плод, — лимоны, проглядывающие в зеленой листве, были похожи на желтоватые зажженные лампы.

Невидимые прежде цикады выпрыгивали из травы «ножницами». Все вокруг было тихо, посторонние звуки приглушал плотный сырой воздух. Вдруг Милочка, вскочив с места, с напряженным выражением на лице прислушалась.

— Всадник, — сдавленно произнесла она, наклонив набок голову. — Послушай!

Флер встала за ней со стула. Через секунду она услыхала стук копыт несущейся галопом лошади, похожий на отдаленные раскаты грома. Милочка бросилась по веранде. Флер побежала за ней. Обогнув угол, они увидели приближающегося к ним в облаке пыли всадника в белой военной форме.

— Нет, это не Сережа, — сказала Людмила.

«На нем императорская форма. Это один из наших, — подумала Флер, вдруг осознав, что для нее теперь и та, и другая сторона были „нашими“. — Боже милостивый, не допусти войны! Пусть не будет никакого сражения!»

— Это Петя, — воскликнула Милочка.

Через несколько секунд он уже шел к ним по деревянным выскобленным доскам веранды. Его слуга отвел лошадь в тень.