Загорелое темное лицо Петра было покрыто густым слоем пыли, а белый мундир стал из-за нее серым. Вдруг Флер вспомнила мотылька, который врезался в нее в сумерках в тот весенний вечер, ушедший в далекое прошлое.

— Где Сергей? — резко спросил он. Голос у него был глухой, грубый.

— Поскакал в Евпаторию, — ответила Флер. — Принести тебе чего-нибудь выпить?

Петя жестом руки отказался.

— Вероятно, мы с ним разминулись. Черт подери! Когда он вернется, не знаете?

— Петя, что случилось? Будет вторжение? Уезжать нам? — пыталась завладеть его вниманием Людмила.

— Помолчи, дай ему отдышаться, — сказала Флер. — Садись, Петя. Отдохни. Сейчас я прикажу принести чая.

Но в эту минуту на веранде показалась Нюшка с подносом, на котором стояла бутылка лимонада. Как быстро обернулась эта шустрая старуха, — подумала Флер.

— Ах, Нюшка, ты просто ангел во плоти, — похвалил Петр сдавленным голосом, торопливо принимая от нее стакан с холодным напитком.

— Еще бы, нестись галопом по такой жаре, — ворковала Нюшка, покачивая головой. — Как безумный! Не хочешь ли ты сказать, голубчик, что англичане наступают?

Петя, осушив одним махом стакан, протянул ей его, чтобы она налила еще. Потом молча опорожнил и второй. Теперь три женщины, не спуская глаз, напряженно смотрели на него. Он чуть не рассмеялся.

Наконец Петр заговорил:

— Я прискакал сообщить вам, что мы оставляем Евпаторию — я имею в виду Тарутинский полк. Кажется, союзники все же высадили десант где-то к югу от города. Если сведения верные, то у нашего гарнизона не хватит сил остановить их продвижение. Если же полк останется на своем месте, то его отрежут. Поэтому он уходит из города и маршем направляется к Севастополю, где присоединится к войскам князя Меншикова.

— Ну а что будет с выздоравливающими? — тихо спросила Флер. — Они же не могут идти.

— Они останутся под командованием майора Браницкого.

— Как замечательно! — воскликнула Милочка. — Значит, вы бросаете нас здесь, на произвол судьбы, с горсткой инвалидов, которые не в состоянии оказать сопротивление врагу, а храбрецы тарутинцы спасаются бегством!

— Нам придется эвакуироваться? — спросила Флер.

Петр, казалось, рассеянно слушал ее.

— Об этом я и хотел поговорить с Сергеем. Пока нам не известно, что намерены предпринять союзники. Вы находитесь в опасной близости от города. Если они превратят Евпаторию в свою базу, то несомненно вышлют сюда своих разведчиков или фуражиров. Казаки Сергея, конечно, могут вступить с ними в бой, но это лишь осложнит ситуацию. Если они появятся здесь, то лучше всего их не трогать — пусть забирают что хотят и убираются.

— Ты говоришь — лучше? — спросила Людмила.

— Они не тронут гражданских, — ответил Петя. — Но все это может быть для вас крайне неприятно. К тому же в союзнической армии свирепствуют болезни. Они привезли с собой из Варны холеру, дизентерию и Бог весть что еще.

— Ты считаешь, что нам лучше покинуть поместье? — спросила Флер.

— Не знаю. С другой стороны, вы можете отсюда уехать только в Севастополь, а именно туда, по-видимому, направятся англичане и французы. Если начнется осада…

— Но разве позволит генерал продвинуться союзникам так далеко без сопротивления? — поинтересовалась Людмила. — Он должен дать им бой! Как может Меншиков допустить, чтобы они, как на прогулке, дошли до самого Севастополя?

— Милочка, дитя мое, я не знаю, что собирается делать Меншиков, — ответил Петр с усталой улыбкой на лице.