Таким образом, бригада легкой кавалерии только смотрела вниз и ждала все утро, наблюдая за тем, как другие покрывали себя боевой славой, сами ничего не делая. Впереди них в седле сидел лорд Кардиган в своей яркой, отлично отглаженной военной форме на гнедом Рональде, холеная шкура которого лоснилась на солнце. Кавалеристы, шатаясь без дела между лошадьми, недовольно ворчали, покуривая свои короткие трубочки. Офицеры ели вареные яйца с галетами, курили сигары и клеймили малодушие своего начальства.

Достигнутое тяжелой кавалерией и шотландцами преимущество уже было утрачено. Русская кавалерия теперь была в полной безопасности у восточного края Северной долины, укрывшись за батареей тяжелой артиллерии. Русские также установили полевые пушки на северном краю долины и теперь, удерживая первый, второй и третий редуты, могли покрыть ураганным огнем как Северную, так и Южную долины. Вдруг кавалеристы легкой бригады увидели на самом краю плато всадника. Он во весь опор скакал по направлению к ним по узкой тропинке. Это лорд Реглан посылал новые приказы.

— «Кто это?» — спросил я у Ричарда, — вспоминал Брук, — а он ответил: «Да этот сумасшедший ирландец, Лью Нолан. Кто же еще может скакать сломя голову?» Да, нужно было его видеть, мисс Гамильтон! Эта тропинка шла вверх почти вертикально, а он взобрался на нее с такой легкостью, словно у его лошади выросли крылья. Мы все, затаив дыхание, следили за ним, как он спотыкался, как скользил, как оступался на лошади, из-под копыт которой вниз срывались лавины острых камней, Я сказал Дику: «Нолан везет какую-то важную весть!» А он рассмеялся: «Нет, — ответил он, — этот Нолан всегда так себя ведет».

Выбравшись на плато, Нолан перешел на галоп. Наконец он поравнялся с лордом Луканом. Лошадь его дрожала от усталости и вся была мокрой от пота.

— Мы видели, как он протянул ему бумагу. Лукан в своей обычной раздражающей медлительной манере прочитал ее внимательно три или четыре раза. Вероятно, он ничего не понял, так как, покачав головой, что-то спросил у Нолана. Тот ему ответил. Мы, правда, не слышали, что он сказал, но даже на почтительном расстоянии было заметно, что вел он себя вызывающе. Разумеется, Нолан не любил Лукана, откровенно презирал его. Но мы все видели, насколько высокомерно он с ним разговаривал, словно обращался к какому-то ничтожному офицеришке! Лукан был вне себя от гнева. Снова прочитав донесение, он оглянулся. Потом задал Нолану еще один вопрос, в ответ на который Нолан, окатив его презрительным взглядом, выбросил руку вперед, указывая ему на Северную долину. Мы не могли понять, о чем идет речь. Думаю, что и Лукан ничего не понимал. Он, недоуменно пожав плечами, развернул лошадь и легкой рысцой направился к лорду Кардигану. Ну, мисс Гамильтон, надеюсь, вам ничего не нужно объяснять относительно этой парочки?

Флер, улыбнувшись, покачала головой.

— Они ненавидят друг друга, как повар мышей на кухне, — продолжал свой рассказ Брук, — и во время всей кампании были на ножах. Они, разумеется, всегда отменно вежливы друг с другом на людях. Лорд Лукан, остановившись перед лордом Кардиганом, протянул ему полученную от Нолана депешу и сказал: «Мы получили приказ немедленно спуститься в Северную долину. Вам предстоит выступить с бригадой легкой кавалерии, а я последую за вами с бригадой тяжелой для оказания вам поддержки».

Мне казалось, что глаза Кардигана вот-вот выскочат из глазниц. Должен признаться вам, мисс Гамильтон, что и мои тоже немного выкатились на лоб. Такого идиотски безумного приказа я еще никогда не слыхал! У нас не было ни артиллерии, ни поддержки пехоты.