— Какой стыд! — экспансивно воскликнул Брук. Но тут же покраснел, понимая, что сморозил глупость.

Но Флер только улыбалась.

— Вполне понятно! Как же это огорчает тетушку Венеру! Она запретила за столом поднимать тему Всемирной выставки, но разговор постоянно крутится вокруг нее, несмотря на все благие пожелания. Все это так волнует, не правда ли?

Брук, вежливо кашлянув, спросил: — Мисс Гамильтон, вы намерены посетить бал у герцогини Олдерни на следующей неделе?

— Непременно, мистер Брук. Вначале мы будем на обеде у герцога, поэтому на бал приедем позже. Вы же знаете, каков он.

Такое небрежное упоминание имени главнокомандующего слегка покоробило младшего по званию, но он, собрав все свое мужество и решимость, свойственную гусару, спросил без особых церемоний:

— Могу ли я удостоиться чести и рассчитывать на танец, с вами, мадемуазель?

— Буду чрезвычайно польщена, мистер Брук. Но прошу вас повторить вашу просьбу на балу. Я никогда не раздариваю свои танцы заблаговременно. Если знаешь все наперед, то становится несколько скучновато, не так ли?

Чувствуя, что его сестра становится неуправляемой, Ричард намекнул, что им пора ехать. Они попрощались, скорее всего к взаимному удовольствию.

Жемчужина, однако, с негодованием отнеслась к тому, что ее оттеснили от старинного приятеля по конюшне, с которым она была не прочь возобновить прежнюю дружбу. Она оказывала сопротивление, печально ржала, когда наконец Флер, скрывая от брата улыбку, отъехала от него.

Этот маневр ей удался. Оберон с готовностью подчинился ее воле, и, жалея чувства расстроенной Жемчужины, она направила свою лошадь через заросли деревьев, чтобы поскорее скрыться из вида. Флер хотела было вернуться, но ей вдруг так понравилось здесь, вдалеке от главной аллеи, в прохладной чаще, что она ехала все дальше и дальше, позволяя Оберону самому выбирать путь и размышляя о предстоящем бале у герцогини. Она, конечно, была своевольной независимой девушкой, но ей все равно нравилось носить красивые платья и флиртовать с приятными молодыми людьми.

Флер сразу и не заметила трех мужчин, отдыхавших впереди нее под деревом с традиционными короткими трубками в зубах, которые обычно курят землекопы, те, кто строили в Англии каналы и железные дороги. Оберон заметил их первым, навострил уши и слегка заржал, увидев трех терьеров. Задумчивое настроение Флер вдруг пропало, когда один из незнакомцев спустил собак с цепи и они, угрожающе рыча, ринулись ей навстречу.

Оберон не очень нервничал. Но какой лошади понравится, когда на нее лают три пса, стремясь при этом ухватить за ноги.

У Флер поведение мужчин вызывало не столько тревогу, сколько раздражение. Она закричала им:

— Уберите собак! Они пугают мою лошадь!

Но троица только рассмеялась в ответ: им явно нравилось, в какую передрягу попала юная леди. Оберон вертелся волчком, пытаясь встретить собак во всеоружии, лицом к лицу, а они все больше входили в раж. Она хотела поскорее увести лошадь подальше, но собаки не пускали — они все время носились вокруг, не давая возможности скрыться. Флер боялась, как бы Оберон не понес, так как здесь, в густом лесу, это могло быть опасно. Она снова окликнула мужчин и старалась оставаться внешне спокойной, хотя это ей удавалось с трудом.

— Послушайте, вы достаточно порезвились, а теперь позовите собак, не то произойдет несчастный случай.

Но в ответ снова раздалось веселое гоготание. Один из незнакомцев продолжал науськивать собак, и их лай опять достиг наивысшей точки.