— Ты на самом деле заманчивый экспонат, давно пора это понять и не умалять своих достоинств. Я не желаю, чтобы ты зря тратила время в компании таких молодых людей, как Скотт.

— Ну, а мистер Полоцкий?

— Держись и от него подальше. Он — безобидное существо и мне нравится, особенно теперь, когда я к нему привыкла. Но твоя прогулка с ним в карете в Гайд-парке выходит за рамки приличий. Я ни за что не предложила бы ему свою карету, если бы знала, что ты поедешь с ним.

— Я не хотела…

— Дело не в этом. Люди начнут говорить, что у тебя странные знакомства. Я не хочу, чтобы мою племянницу считали эксцентричной женщиной.

Флер была уязвлена такими словами.

— Хорошо, тетушка. Сегодня я не пропущу ни одного танца и буду отчаянно флиртовать с любым мужчиной, который только ко мне подойдет. Может быть, это вас наконец успокоит?

Венера, нахмурившись, открыла было рот, чтобы еще раз упрекнуть ее, но вдруг осеклась. К ним подошел лорд Джеймс Пэджет, старый поклонник Флер.

— Вижу, что я всех опередил! Первый на поле битвы, и не последний в ухаживании, как все в девяносто пятом кавалерийском полку. Не окажете ли честь, мисс Гамильтон, протанцевать со мной?

— Бросив быстрый взгляд на тетушку, Флер одарила сердечной улыбкой веселого молодого человека.

— Благодарю вас, лорд Джеймс. Весьма польщена.

— К вашим услугам, мадемуазель, — сказал Пэджет. — Мое почтение, леди Хоар! — Поклонившись еще раз, он, подхватив Флер, увлек ее в круг танцующих вальс.

— Должна признаться, вы своим приглашением оказали моей тетушке большую услугу, — начала Флер, стараясь попасть в такт. Вы убедили ее в том, что я еще не столь безнадежна.

— Безнадежна? — Пэджет, ничего не понимая, уставился на нее. — Что же, по мнению леди Хоар, вам не хватает, мисс Гамильтон?

— Боюсь, она считает меня абсолютно неженственной, — с притворной скромностью ответила Флер.

— Вы? — в его вопросе она услыхала непритворное удивление. Пэджет с нескрываемым восхищением смотрел на нее.

— Да вы самая красивая женщина в этом зале, мадемуазель!

На Флер было подчеркнуто простое платье из белой кисеи, вышитое крошечными белыми цветами, а под ним другое из плотного белого шелка. Волосы у нее на затылке были украшены красными розочками, а в падающие по бокам на обнаженные плечи локоны были вплетены ленточки из белого атласа.

Она казалась ему воплощением женственности, нежной, мягкой, изысканной, словно фарфоровая статуэтка, разрисованная искусной рукой тончайшей кистью. Одного взгляда, брошенного на Флер, достаточно, чтобы в нем загорелось желание обнять ее и защитить в своих объятиях от печальной реальности грубого мира.

— Какие у вас прелестные розовые щечки, мисс Гамильтон, — продолжал Джеймс, волнуясь от обуревавших его чувств, — а ваши глаза сияют, как звезды.

— Боже, какая у меня тугая шнуровка, — доверительно сообщила она ему в ответ. — Не могу дышать. Сколько же приходится нам, женщинам, страдать ради моды! Да, это так, лорд Джеймс! И не смейтесь надо мной! Не думаете же вы, что Бог награждает всех женщин такой тонкой талией, а?

Флер всегда пользовалась особой популярностью на балах, и не только из-за своей красоты и умения хорошо танцевать, но еще и потому, что была занимательным собеседником. Ей никогда не грозила опасность пропустить танец, сидя у стены. От партнеров у нее не было отбоя, и она была просто счастлива, когда отказалась от настойчивого приглашения лейтенанта Брука.