|
Строгие линии черного вечернего костюма и накрахмаленная белая рубашка были ему к лицу, и Карев казался красивым как никогда, тем более с каким-то русским орденом на ленте на шее и перстнем с крупным изумрудом, который переливался, стоило ему повернуть левую руку. Флер изучала его профиль, когда он слушал, улыбалась, когда улыбался он, повторяла движения его губ, когда он говорил. Она знала, что от графа не скрылся ее интерес к нему, так как всякий раз, поворачивая голову в ее сторону, он ловил взгляд устремленных на него глаз.
Когда наступило время для чисто мужской компании, Флер с тетушкой и другими дамами были вынуждены удалиться в гостиную, оставив мужчин одних выкурить по сигаре и выпить бренди. Венера ненавидела этот обычай, но дядя Фредерик неуклонно следовал традиции и после получасового уединения джентльмены должны были присоединиться к женскому обществу. Тем не менее это означало временное разделение гостей, а когда наконец произошло их воссоединение, Флер пришлось развлекать тех, которые были помоложе. Вряд ли удастся поговорить с графом, — подумала она, — он несомненно снова завяжет беседу со стариками. Когда тетушка принялась развлекать пожилых дам, Флер отвела молодых наверх, где они могли поправить свои туалеты и немного поболтать между собой. Флер слушала их, но ничего не улавливала из их щебета. Ей казалось, что между ней и остальным миром выросла стена, стена хотя и невидимая, но непреодолимая. Теперь для нее не существовало ничего реального, кроме того высокого мужчины с блестящими глазами, душа которого умела говорить с ней без слов. Когда подошло время спускаться вниз, Флер выпроводила юных леди из комнаты отдыха, а сама задержалась в ней на несколько минут. Она решила немного помечтать в предвкушении новой встречи с ним. Флер хотела, чтобы он уже был в гостиной, когда она туда войдет, чтобы он устремил на нее свой взор. Она пробыла наверху довольно долго. Когда же вошла в гостиную, то увидела, что подносы с чаем и, кофе уже стояли на столе, а гости сидели или, разбившись на мелкие группы, стояли с чашками в руках и оживленно беседовали. Стоял такой шум, все были настолько заняты собой, что на ее появление никто не обратил внимания. Флер замерла у двери, наблюдая за происходящим, по-прежнему оставаясь незамеченной. Карева нигде не было видно. Дверь, через которую она вошла, вела в более короткую часть «двойной» комнаты, сразу за аркой, которая загораживала остальную часть гостиной. Вдруг до нее с той стороны арки донеслись приглушенные голоса. Разговаривали двое, Флер их не видела. Прислушавшись, она узнала, кто это был, и сразу поняла важность их беседы. — Сложилась весьма деликатная ситуация, — произнес капитан Джером. — Слишком деликатная, на мой взгляд, старик, — возражал лорд Джеймс Пэджет. — Это не по мне. — Но ведь ты ее знаешь значительно дольше, чем я. Как старый друг, не мог бы ты… — Исключено! Это будет большой наглостью с моей стороны! — С моей возможно, — уговаривал его Джером, — но с твоей… может быть, поговоришь с ней, по-доброму… — Ты ее не знаешь, — торопливо отпарировал Пэджет. — К тому же я сомневаюсь, что есть основания для разговора. Ты заблуждаешься. Я в этом уверен! Клянусь Богом, этот человек не из нашей среды. — О чем я и толкую, он не понимает наших манер. Я видел, как он смотрит на нее, как все время старается остаться с ней наедине. Придется, видно, крупно поговорить, хотя мне этого и не хочется. — Чепуха! Это все игра твоего воображения. В конце концов он друг ее отца. И этим все сказано. У него к ней чисто отеческий интерес. И все со мной согласны, могу заверить тебя… — А, вот вы где! Флер резко обернулась, она покраснела до корней волос, словно только что окунулась в кипяток. |
