Под своим окном Флер увидела фигуру их младшего привратника Филипа, который надраивал бронзу на входной двери. Он ловко работал локтями и напевал одну и ту же фразу из популярной песни:

Улыбнувшись, Флер вполголоса повторила эти вздорные слова — «Она моя любовь…» В такой прекрасный день грех рано не встать. Утро представлялось ей какой-то изысканной акварелью в золоченой рамке, и у нее возникло непреодолимое желание прокатиться верхом перед всем миром, пока не стерлась позолота и не поблекли восхитительные краски нового дня. Разве может вызвать подозрения девушка, совершающая верховую прогулку в такое дивное утро в Гайд-парке, ну а если она нечаянно встретит там знакомого — тем лучше!

Флер надела темно-синюю амазонку и быстро сбежала по лестнице вниз. В доме было тихо, и первого слугу она встретила только в прихожей. Молодой привратник удивленно уставился на нее и тут же начал беспокойно озираться в поисках старшего, чтобы спросить у того, как ему следует в такой ситуации поступить.

— Закрой рот, Филип, — тихо проговорила Флер, — и отложи в сторону свою тряпку. Отправляйся бегом в конюшню и скажи там, чтобы немедленно оседлали мою лошадь, и подведи ее к крыльцу. Понимаешь?

Да, мисс, — сказал Филип, хотя в голосе его чувствовалось сильное сомнение. Прежде он не получал таких приказов, и у него, как у всех слуг, была скрытая неприязнь к незнакомой работе и всем связанным с ней подводным камням.

— Да поскорее, — поторопила его Флер. — Чего стоишь, как вкопанный?

Он бросился прочь, странно выгибая спину, что свидетельствовало о внутреннем конфликте между желанием повиноваться и нарушением установленного в доме порядка.

Флер показалось, что прошла целая вечность, прежде чем она услыхала цоканье копыт. Она бросилась к двери.

На крыльце стоял Бакли, одетый в костюм для верховой езды, и держал за поводья двух лошадей. Она сразу заметила у него на лице подозрительность и нежелание уступать.

— Благодарю тебя, Бакли, — твердо произнесла она. — Но сегодня я в твоих услугах не нуждаюсь.

— Прошу прощения, мисс Флора, — начал Бакли, даже не пошевелившись. — Если вы собираетесь в Гайд-парк, то вам лучше поехать вместе со мной. Зачем искать неприятностей, как в прошлый раз.

Этот кучер — самый противный из всех старых слуг в доме, — со злостью подумала Флер, — они всегда настаивают на своем.

— Ты мне сегодня не нужен, Бакли, — повторила она, — и на этом закончим разговор.

— Нет, мисс, не закончим, — упорствовал он, начиная сердиться. — Ее милости это не понравится, и вы это прекрасно знаете. И куда это вы собрались в столь ранний час? Никто в доме еще не встал. Вам неймется накликать на себя беду, могу в этом поклясться.

Она вся покраснела, и это ее еще больше разозлило.

— Я собираюсь покататься верхом в парке, пока там тихо, нет народа и не жарко. Что в этом странного? И вообще, это не твое дело. Боже, я давно не ребенок!

— Нет, мисс, но вы молодая леди, вот в чем загвоздка, — огрызнулся он. — Молодые леди обычно не слишком осторожны. — Заметив, как она сжала зубы, он все равно продолжал: — Оставьте, мисс Флора, вы знаете, что я прав. Я не позволю вам поехать в Гайд-парк одной, и это мое последнее слово. Во-первых, это небезопасно, а во-вторых, неприлично!

Флер чувствовала, как внутри у нее закипает гнев.

— Я буду не одна, — начала было она, но Бакли перебил ее с торжествующей улыбкой.

— Тем более, мисс! — сказал он, а затем вкрадчиво добавил: — Да вы не беспокойтесь. Я буду ехать сзади, тихо, как мышь, вы меня и не заметите.