Таким образом, мы с Милой друг для друга были скорее этакими удобными в быту соседками. Словно подружки, снимающие в складчину квартиру и не мешающие друг другу жить. Судите сами, печально ли это или просто жизненно. Лично меня отсутствие какой-либо особенной родственной близости не трогало. Черт его знает, что по этому поводу считает Мила. Никогда не интересовалась. Может, зря.

…за такими философскими размышлизмами неблизкий путь до больницы показался короче некуда.

В больнице свезло: дежурила знакомый администратор Леля. Немногословная особа, она только отрицательно покачала головой на мой первый вопрос: «Занята ли уже восьмая палата на третьем этаже?» И коротко утвердительно кивнула на второй вопрос: «Можно я на минутку заскочу, тетя кое-что забыла?»

Желтый футляр нашелся там, где Мила и говорила – в тумбочке, и очки на месте. Пихнув футляр в карман куртки, я на секунду задержалась: закрыть окно. Может, кто из персонала открыл проветрить, да и забыл; а между тем небо уже заволокло темнющими грозовыми тучами. Так что закрою, а то еще набрызгает на пол, при таком-то небесном недержании.

Потянув раму на себя, я машинально глянула в до оскомины знакомый сад. Сейчас, в неурочное для меня время, народу там хватало: почти все скамейки были заняты. В основном женщины и двое-трое мужчин. Рыже-седой шевелюры Руслана Осиповича я не углядела. Возможно, уже ушел. Да и остальные постояльцы оказались «на ноге»: неторопливо собирались, переговариваясь между собой, и возвращались в дом, не дожидаясь залпа с небес.

Я чуть задержалась, всматриваясь в толпу пожилых людей. Занятно: они-то, похоже, не притворялись. Неторопливые, почти половина с тростями, кто-то прихрамывает… Но сопровождающих, санитаров или сиделок я при них не узрела. Воистину странно, но – не мои проблемы. А Руслан-то Осипович, как говаривал один мой знакомый из криминальных кругов, дедок с сюрпризом.

В своей деятельности я с такими сюрпризными субъектами сталкивалась не раз и не два. И такие вот хитровывернутые всегда нанимали меня для охраны не собственной персоны, а кого-то из близких. Причем охотно предоставляли информацию о самом охраняемом объекте и подробно обрисовывали обстановку. Но о себе по большей части помалкивали, и порой это выходило боком и мне, и им. Один раз из-за такой недомолвки серьезно пострадал сам наниматель, по поводу чего я глубоко в душе испытала злорадное удовлетворение. Вот прямо сразу как вытащила из пекла (буквально!) и самого нанимателя, и своего подопечного. Главное, ко мне-то ноль претензий! Оба они тогда поняли, что, не вмешайся я, и был бы у меня на руках серьезно покалеченный подопечный и запеченный до хрустящей корочки клиент.

Крупные капли забарабанили по стеклу, едва я закрыла окно. Не переждать ли? Но еще неизвестно, надолго ли этот дождина влупил. А Мила, того гляди, в одиночку да с такой погодой, совсем уж в грустях сидеть будет. Нет, двину потихоньку, вожу-то я аккуратно.

До места, где я оставила машину, удобнее было срезать тем же, знакомейшим путем, по проходу между оградами двух учреждений. С неба заливало нещадно, в продавленном асфальте пузырились новорожденные лужи. Так что кроссовки мои захлебнулись на первом же десятке шагов, а собранные в хвост волосы прилипли к шее и затылку.

– Женя! Евгения, погодите!

Руслан Осипович окликнул меня, застав врасплох, когда я поворачивала за угол. Черт, выбрал же момент. Ну, чего там ему понадобилось…

Он стоял у ограды, прячась за кустом так, чтобы его не было видно со стороны дома престарелых. И успел вымокнуть. Остатки рыжины в вымокшей седой шевелюре от воды сделались ярче, будто пламя среди пепла занялось. Но в целом Руслан Осипович сейчас выглядел не лучше бездомной псины, угодившей в непогоду.