Изменить размер шрифта - +
От высшего света можно ждать все, что угодно. Что, если семья пострадавшего потребует суда?

– Да, это, конечно, ужасно, – согласился Марк, – и вашему кучеру следует не так гнать лошадей, но…

– Но что?

– Но при чем здесь я? Зачем вы… э-э-э… пригласили меня поехать с вами? Я нисколько не пострадал и…

– Нет, вы пострадали! Я видела, как вы держались за бедро. У вас там, наверное, большой синяк или ссадина!

Марк хотел продолжить спор, но вовремя остановил себя: незнакомка была из тех особ, которые до последнего будут отстаивать свою точку зрения и не сдадутся, даже если все факты будут против них.

Поэтому он просто спросил:

– Куда мы едем?

– К папе.

– Но у вашего папы ведь есть имя, правда?..

– Ах да, конечно. Извините, – виновато улыбнулась девушка. – Моего отца зовут Джон. Граф Джон Малком.

– Отлично. Всегда мечтал познакомиться с господином Малкомом, – улыбнулся Марк в ответ.

Про себя же он проклял собственную рассеянность, из-за которой придется теперь общаться с каким-то там графом, а возможно, даже обедать в его доме… иными словами, попусту терять время.

Бойз не любил высший свет. Сыщик считал, что дворянство – это сборище чванливых стариков с презрительными взглядами, красивых дам-пустышек в пышных платьях, скрывающих полноту, и избалованных роскошью детей.

Впрочем, он прекрасно понимал, что так думают если не все, то уж точно половина тех, кому довелось родиться в небогатой семье простого ремесленника.

Черта между чернью и знатью всегда была очень четкой.

То, что его сейчас везут в гости к некоему графу Малкому – не более чем очередная прихоть избалованной дочки богатого папаши.

Марк не строил никаких иллюзий насчет грядущей встречи. Старик наверняка поморщится, узнав, кого притащила его дочурка, но стерпит, а после, за обедом, будет отпускать сальные шуточки в сторону Бойза и презрительно хмыкать при каждом взгляде на гостя.

Однако пути назад нет. Нужно было не стоять столбом и ждать, пока молоденькая наследница затащит его в экипаж, а, откланявшись, уходить.

Интересно, Камнеглоты сильно обидятся, когда на стук в дверь никто не ответит?

Марк вновь отвернулся к окну.

Проклятый кучер!..

 

Но судьбой художника никто не интересовался.

Стражник, всю ночь проведший у двери, покинул свой пост с первыми лучами солнца. На смену ему так никто и не пришел.

Стучать в дверь, кричать что-то вроде «А ну выпустите меня отсюда!» Джейсон не решался.

Стражники в любом городе мира, в любой стране совершенно точно не любят слишком настырных заключенных. Им вполне по силам хорошенько поколотить вас за подобные выходки, чтобы впредь неповадно шуметь было. Или, того хуже, они могут перевести вас в общую камеру, где у вас точно не найдется слишком много времени на крики…

Джейсон хорошо представлял себе, кого сажают в такие камеры – начиная от мелких карманников, которых поймали за руку на рынке, и заканчивая матерыми душегубами, для которых походы в тюрьму уже вошли в привычку.

Для таких тюрьма – словно второй дом. Там они себя чувствуют словно рыба в воде.

Новичков же в тюрьме никто не любит. И в особенности – эти самые душегубы и те, кто сами были новичками совсем недавно.

А в одиночной камере тихо и спокойно. Никто не проверяет на крепость твои ребра, никто не стремится сломать тебе ноги.

Так что Джейсону еще повезло.

Лучше посидеть и подождать, пока стражники сами не придут за ним.

Но, черт возьми, как же трудно караулить этот момент в четырех стенах и в полном одиночестве!..

 

Лоб его не пересекали глубокие морщины, глаза еще не потеряли азартного блеска, присущего дерзким юнцам, а волосы только чуть посеребрила седина.

Быстрый переход