Можно считать, что христианская символика оказалась здесь просто удобным материалом для того, чтобы рассказать историю, которая волновала писателя, — историю о том, как расовые предрассудки и религиозный фанатизм калечат душу человека, коверкают его жизнь, ведут к разрушению личности. И о тех простых, душевно здоровых, естественных людях, которые находят в себе силы противостоять этому мертвящему влиянию, приемлют жизнь, не бегут от нее.

Работа над "Светом в августе" продолжалась до февраля 1932 года. А жизнь шла своим чередом. В сентябре 1931 года вышел в свет сборник рассказов Фолкнера, который в конце концов получил название "Эти 13". Книга расходилась хорошо.

Ему нравилось шокировать снобов — это был способ самозащиты от посягательств на его личность. Так, например, случилось в Северокаролинском университете, куда его пригласили выступить перед студентами. Молодежи Он понравился своей серьезностью, полным отсутствием позы. Но когда литературная дама, присутствовавшая на этой встрече, прочитала отрывок из одного романа и строго спросила: "А теперь, мистер Фолкнер, скажите, о чем вы думали, когда писали это?" — он сказал: "О деньгах", чем вызвал веселый смех и аплодисменты студентов.

Одной нью-йоркской знакомой он признался: "Я не люблю литературную публику. Я никогда не общаюсь с другими писателями. Сам не знаю почему — во мне нет светскости. Я не переношу литературных групп".

Во время визита в Нью-Йорк впервые возникли разговоры о возможной его работе в Голливуде. К нему подослали красавицу киноактрису, южанку по происхождению, Таллалу Банкхед. Она стала ему говорить, как любит его книги и как ей хотелось бы, чтобы он написал для нее сценарий. Фолкнер задумчиво посмотрел на нее. "Дело в том, — сказал он, — что мне хотелось бы помочь девушке с Юга, которая делает карьеру. Но вы слишком хороши и милы, чтобы играть в том, что я могу написать. Я не хотел бы делать этого для вас".

У него было ощущение, что ему необходимо отстоять свою независимость, человеческую и писательскую. Поэтому он порой ужасно огорчал своих друзей, которые были уверены, что ему надо заводить полезные знакомства, устанавливать светские контакты. Друзья, например, устроили ему встречу на обеде с крупным издателем Альфредом Нопфом. Богатый и самоуверенный издатель привез с собой штук шесть первых изданий книг Фолкнера и после обеда подошел к нему: "Мистер Фолкнер, — сказал он, — мне сегодня пришлось пройти дважды по Шестой авеню, чтобы раздобыть эти книги. Большинство из них, вы знаете, давно исчезли из продажи. Я хотел бы, чтобы вы надписали их для меня". Фолкнер в раздумье посмотрел на него: "Понимаете, мистер Нопф, люди останавливают меня на улице, в лифте и просят подписать им мои книги, но я не могу этого делать, потому что специальные подписанные экземпляры являются частью моего заработка. А кроме того, я подписываю книги только для моих друзей". Тут на выручку обескураженному издателю бросился хозяин дома. "Билл, — воскликнул он, — мистер Нопф очень известный человек и большой поклонник твоего таланта!" Фолкнер вздохнул. "Ладно, — сказал он, — миссис Нопф была очень мила со мной, так что, если вы выберете одну из этих книг, я ее вам подпишу".

В первой половине декабря Фолкнер вернулся в Оксфорд. И примерно в эти же дни его нью-йоркский приятель, режиссер Леланд Хэйуорд получил телеграмму из Голливуда: "Во время последнего своего приезда вы, кажется, упоминали Уильяма Фолкнера. Если так, то можно ли его заполучить и за сколько. С наилучшими пожеланиями". Телеграмма была подписана главой сценарного отдела студии «Метро-Голдвин-Майер» Сэмом Марксом.