Репортер жаждет спасения, и оно мерещится ему в эфемерной жизни авиаторов. И когда Репортер возвращается в аэропорт после гибели Шумана вместе с его самолетом в водах озера, он понимает, что бегство, о котором он мечтал, бессмысленно и невозможно. Из мчащегося такси он мог "все еще видеть город, его ослепительное сверканье, которое никак не отдалялось, с какой бы чудовищной скоростью он ни ехал и как бы ни был одинок, город словно двигался параллельно с ним. От него нельзя было спастись — подавляющий, окружающий его город побеждал все расстояния, сжираемые бензиновым двигателем, все предназначения. Он будет всегда — вечный запах кофе, сахара, медленно подогреваемых железных сковородок над отделенными друг от друга коричневой водой и потерянной потерянной потерянной голубизной горизонта… завтра и завтра и завтра, не только не на что надеяться, нечего даже ждать, только вынести".

Работа над романом «Столб» шла необычно быстро. Как и в случае с романом "Когда я умирала", Фолкнер заранее точно знал, как будет развиваться сюжет, как будут вести себя его персонажи. Фолкнер явно недостаточно знал странствующих авиаторов как личностей, они в значительной степени остались символическими, функциональными фигурами. Отсюда и та легкость, с которой Фолкнер управлялся с персонажами, не испытывая с их стороны сопротивления, как это бывало всегда, когда герои были живыми и порой сами диктовали линию своего поведения.

Впервые в писательской практике Фолкнер был настолько уверен в том, что ему не придется что-либо править в рукописи после завершения работы, что отсылал главы Халу Смиту одну за другой, как только дописывал очередную.

К концу декабря рукопись романа была закончена, а в марте 1935 года книга вышла в свет.

Отклики на «Столб» были противоречивыми. Малькольм Каули в "Нью рипаблик" назвал роман легендой о современной жизни, но отметил "отсутствие пропорции между побудительными стимулами и реакцией на них, атмосферу ненужного ужаса и насилия". Шон О'Фаолейн в «Спектейторе» увидел в книге дантовские достоинства, но при этом писал, что, хотя Фолкнер является одним из лучших современных писателей Америки, он, вероятно, никогда не сможет понять, что "жестокость не является силой, а остроумие мудростью и что, если в Америке и не осталось ничего святого, то искусство еще им обладает". И в то же время в очередной корреспонденции в «Эсквайре» Эрнест Хемингуэй писал: "Ваш корреспондент читает и восхищается романом мистера Уильяма Фолкнера "Столб".

11. Античная драма в Йокнапатофском округе

Едва успев закончить роман «Столб», Фолкнер, но теряя ни одного дня, вернулся к рукописи романа "Авессалом, Авессалом!". Впоследствии он вспоминал: "Когда я вновь сел за эту рукопись, мне пришлось почти целиком переписать ее. Я понял, что все написанное до сих пор представляло не связанные между собой отрывки".

И он начал все заново. Он ясно представлял себе главного героя романа — полковника Сатпена. История его жизни, его возвышения и гибели все яснее увязывалась в сознании Фолкнера с историей американского Юга. Она открывала богатые возможности вскрыть истоки, обнажить первопричины социальных и нравственных противоречий американского Юга, проблем не только специфических, присущих именно ему, но и общечеловеческих, ибо обретший зрелость Фолкнер начинает понимать, что трагедия Юга кроется прежде всего в попрании нравственных законов человечества.

Полковник Сатпен предстает в романе фигурой, не раз воспетой американской литературой, традиционным героем, овеянным легендарной славой, — пионером, человеком без роду, без племени, не обладающим ничем, кроме личного мужества, силы, целеустремленности, который приходит на девственные земли и своими руками добывает богатство и положение в жизни.