Однако историей жизни полковника Сатпена отнюдь не исчерпывается содержание романа. Все оказывается гораздо сложнее. Начать хотя бы с того, что историю Сатпена излагают четыре рассказчика, в разной степени отдаленные от него, каждый из которых располагает только частью информации, каждый из них выстраивает свою версию того, что же на самом деле произошло. Иными словами, эти четверо людей не рассказывают одну и ту же историю, они пытаются реконструировать прошлое, стараются понять не только последовательность событий и мотивы людей, замешанных в них, не столько выяснить, что произошло, сколько понять, почему это случилось, установить связь, понять смысл происшедшего. А так как каждый из этих рассказчиков личность сугубо индивидуальная, разного возраста, интересов и разной степени эмоциональной вовлеченности в эту драму, то многое в их рассказах оказывается домыслами, догадками, версиями, и в этих различных версиях они не только рассказывают историю Томаса Сатпена, но и свою собственную — историю прямого или косвенного влияния Сатпена на их жизнь, на их личность.

К этому необходимо добавить, что непосредственное действие романа, то есть время, когда рассказчики излагают свои версии и свои догадки, относится к 1909 году — прошло уже сорок лет после гибели Томаса Сатпена, и только один из четырех рассказчиков — Роза Колдфилд — была реальным участником драмы, но и ее роль весьма ограничена и незначительна. Остальные трое располагают только косвенной информацией и главным образом строят догадки.

В результате история жизни Томаса Сатпена и его детей излагается в романе вне всякой хронологии, события перемешаны во времени в зависимости от рассказчика и степени его информированности. Естественно, что это создает определенные трудности при чтении романа, но постепенно у читателя возникает эффект соучастия, он вовлекается в мир, который обрывочно воссоздают рассказчики, он участвует в их поисках истины. Читатель фактически становится пятым расследователем, он тоже начинает сопоставлять факты, строить свои версии, активно пытается понять смысл всей истории Томаса Сатпена.

Примечателен тот факт, что одним из главных рассказчиков истории Сатпена, как бы аккумулирующим различные версии, чтобы потом в конце книги сопоставить их и создать последнюю, наиболее достоверную версию, Фолкнер сделал Квентина Компсона, героя романа "Шум и ярость". Это имеет свой глубокий смысл, ибо из всех героев Фолкнера Квентин наиболее остро ощущает свою зависимость от прошлого.

Именно Квентина Компсона приглашает к себе сентябрьским днем 1909 года старуха Роза Колдфилд, чтобы рассказать ему историю Томаса Сатпена. "Похоже было, — пишет Фолкнер, — что слушают два Квентина — Квентин Компсон, готовящийся к поступлению в Гарвардский университет, живущий на Юге, глубоком Юге, мертвом с 1865 года, населенном болтливыми, поруганными, сбитыми с толку призраками, выслушивающий, вынужденный выслушивать одного из призраков, женщину, которая отказалась успокоиться, когда большинство уже давно умерло, и рассказывала ему сейчас о призрачном прошлом, и Квентин Компсон, слишком юный, чтобы быть одним из призраков, и тем не менее вынужденный быть одним из них, поскольку он родился и вырос, как и она, на глубоком Юге — два различных Квентина, разговаривающих друг с другом в долгом молчании".

И дальше Фолкнер развивает эту тему зависимости Квентина от прошлого: "Это была часть его наследства, доставшегося ему в его двадцать лет, поскольку он дышал тем же воздухом и слушал рассказы отца об этом человеке по имени Сатпен, который был частью наследства всего города Джефферсона, дышавшего тем же воздухом, что и тот человек, в течение восьмидесяти лет, отделяющих этот сентябрьский день 1909 года от того воскресного утра в июне 1833 года, когда тот впервые въехал в город из своего неясного прошлого, приобрел землю — никто не знал, каким образом, — построил свой дом, особняк, из ничего и женился на Эллен Колдфилд и родил двух детей — сына, который сделал свою сестру вдовой раньше, чем она успела стать невестой, — и тем самым завершил свой предначертанный путь".