13. Фермер

В ноябре 1937 года Фолкнер нехотя принял в Роуан-Ок студента местного университета, который уже второй раз умолял его дать интервью. Отвечая на вопросы, Фолкнер сказал, что новая его книга «Непобежденные» выйдет в феврале будущего года, что он уверен, что лучший его роман "еще не написан", что сейчас он работает над новым романом и никуда не двинется из Роуан-Ок, пока не закончит его.

В последних числах ноября Фолкнер отправил письмо Роберту Хаасу в издательство, где сообщал: "Я влез в роман. Он движется пока не очень быстро, но я надеюсь, что дело пойдет побыстрее и я смогу прислать его к первому мая, хотя и не могу поручиться, потому что у меня нет того покоя, при котором хорошо писать".

Его мучили боли в спине, по ночам они не давали ему спать, и он садился к письменному столу, заставляя себя работать.

На этот раз он опять, как и в романе «Столб», решил избрать местом действия романа не Йокпапатофский округ. Читатель застает двух героев нового романа — Шарлотту и Гарри — на пустынном в это время года побережье океана, в местечке, сильно напоминающем знакомую уже читателю Паскагулу. С первых же страниц у читателя возникает ощущение неестественности, необычности ситуации, приведшей сюда этих двух людей, мужчину и женщину, — что-то зловещее, предвещающее трагедию есть в их явной бездомности — они приехали сюда без всяких вещей, сняли у местного врача летний коттедж, женщина целыми днями сидит в дешевом шезлонге и смотрит на море, а мужчина бродит по пляжу, собирая топливо для очага. Врач сразу догадывается, что они не муж и жена. Это ощущение безнадежности, обреченности усиливается повторяющимся образом — "листья пальм издают дикие, сухие, злые звуки на фоне яркого блеска воды".

Работалось ему тяжело. Мешала не только боль в спине. Впоследствии Фолкнер бросил однажды загадочную фразу, что писал эту книгу, чтобы "укрыться от того, что мне казалось глубоким горем и разочарованием". События в семье тоже не способствовали плодотворной работе. В декабре муж Виктории бросил ее. Вся тяжесть ситуации легла на плечи главы семьи Уильяма Фолкнера. На протяжении этой тяжелой зимы он морально поддерживал Викторию, старался занять ее чем-нибудь — поручал ей перепечатывать на машинке свою рукопись, читал ей вслух, придумывал для нее кроссворды. Виктория потом говорила, что "он помог мне выжить". Находил он время и для других детей, играл с Джилл, с Малькольмом читал Дарвина и с увлечением обсуждал с ним проблемы происхождения видов и антропологии. Кстати сказать, этот интерес к антропологии, поощряемый отчимом, помог впоследствии Малькольму найти свое призвание в жизни.

Впрочем, дело было не только во внешних обстоятельствах, мешавших ему работать. Чего-то ему в этом романе недоставало. И вот, когда Фолкнер кончил первую главу, он, как рассказывал впоследствии, "неожиданно понял, что что-то упущено, что нужен контраст, нечто, способное приподнять эту тему, подобно контрапункту в музыке. Тогда я начал писать повесть «Старик» и писал, пока "Дикие пальмы" не созрели вновь. Тут я отложил «Старика» после первой главы и вновь принялся за "Дикие пальмы", пока эта тема опять не пошла на спад".