Она весьма откровенно рассказывает о том, как она влюбилась в мужчину по кличке Рыжий, который работал вышибалой в ночном клубе, принадлежавшем Пучеглазому, спала с ним в присутствии Пучеглазого и писала ему любовные письма такого рода, что "женщина, хотя она писала их любовнику восемь лет назад, не захочет, чтобы они попались на глаза ее мужу, какого бы мнения он ни придерживался о прошлом своей дорогой супруги".

Пучеглазый пристрелил тогда Рыжего, который пробирался к Темпл, чтобы хоть один раз переспать с ней не на глазах своего хозяина. Потом Темпл лжесвидетельствовала на суде в Джефферсоне, утверждая, что убийство в усадьбе Старого Француза совершил не Пучеглазый, а другой человек. Потом отец увез ее в Париж. Пучеглазого арестовали по обвинению в убийстве, которого он не совершал, и казнили. А еще через некоторое время в Париж приехал Гоуан Стивенс, решивший жениться на ней, чтобы тем самым искупить свою вину.

"Мы думали, — говорит она, — что нас соединит нечто большее, чем любовь… трагедия, страдание, то, что каждый из нас страдал и причинил горе, с этим надо было жить, зная, что оба мы никогда не забудем того, что произошло. А потом я стала верить, что есть сила мощнее, прочнее, чем трагедия, которая может соединить два человеческих существа, — это прощение. Но это была ошибка. Впрочем, может быть, не прощение было ошибкой, а благодарность. И может быть, единственное, что труднее, чем постоянно быть благодарным, так это принимать прощение".

Гэвин Стивенс дополняет Темпл, он старается объяснить губернатору, что значит жить годами с человеком, который никогда не забывает дать понять, что он простил, аппетит которого к проявлению благодарности со стороны жены все увеличивается. Правда, Темпл могла уйти от мужа, если бы почувствовала, что не может более удовлетворять его всевозрастающую потребность в ее благодарности. За эти годы Темпл открыла для себя, что человек способен выдержать все. Но вот она забеременела, и это привело ее в ужас, ибо она представила себе, что и ее ребенок будет страдать, потому что она согрешила. По словам Стивенса, Темпл заключила своего рода сделку с богом или с судьбой — она обещала, что, если ее ребенок будет сбережен от страданий за прошлое его матери, она никогда больше не будет рожать. И тем не менее она опять забеременела — сделка оказалась нарушенной. Теперь Темпл знала, что проиграла свою битву и что она обречена. Она знала это за пятнадцать месяцев до того, как появился Питер, младший брат Рыжего, шантажист, обладающий письмами Темпл к Рыжему.

Как объясняет Гэвин Стивенс, это был "плохой человек, конечно, преступник по своим наклонностям… но в сравнении, после этих шести лет сравнения, по крайней мере, мужчина, человек настолько цельный, такой решительный и жестокий, настолько безукоризненно безнравственный, что в этом было даже какое-то подобие чистоты и непосредственности, который не только никогда не нуждался в прощении, но и не представлял, что может кому-то что-то прощать, который не стал бы тревожиться и прощать ее, если бы ему когда-нибудь пришло в голову, что у него есть такая возможность, вместо этого он просто поставил бы ей синяк под глазом и выбил бы ей несколько зубов и швырнул бы ее в канаву".

В результате Темпл не удовольствовалась тем, что дала Питеру деньги, она отдалась ему. Более того, она решила бежать с ним.

Следующая картина второго акта возвращает зрителя к тому страшному дню — 13 сентября прошлого года, — в квартиру четы Стивенсов.