|
Он писал Филу Маллену: "В течение многих лет я старался предотвратить это, всегда отказывался от подобных публикаций, просил их оставить меня в покое. Это очень плохо, что в нашей стране человек не имеет защиты от журналистов, как они их, кажется, называют… Ведь что получается — Швеция дала мне Нобелевскую премию, Франция наградила меня орденом Почетного Легиона. Все, что дала мне моя родная страна, это вторжение в мою личную жизнь вопреки моим протестам и мольбам. Неудивительно, что люди во всем остальном мире не любят нас за то, что у нас нет ни вкуса, ни вежливости, за то, что мы не верим ни во что, кроме денег, и не брезгуем ничем, чтобы добыть их".
Вскоре после этого они с Джоанной отправились на машине в Нью-Йорк. Фолкнер хотел начать работать со своим редактором Сейксом над рукописью «Притчи», но Сейкс был занят в Принстонском университете, и Фолкнер сам начал пересматривать и чистить свой новый роман. В письме к Элси Джонссон он писал: "Я сейчас заканчиваю книгу, которая, если с годами моя способность критически мыслить не совсем оставила меня, является, быть может, лучшей в моей жизни и, возможно, вообще вашего времени". Тем не менее выяснилось, что рукопись требует очень серьезного редактирования. Одному своему другу Фолкнер признался: "Это первый раз в моей жизни, что мне приходится так редактировать свою книгу". В конце кондов работа была закончена, и Фолкнер написал внизу последней страницы: "Декабрь, 1944, Оксфорд. Ноябрь, 1953, Нью-Йорк, Принстон". Таким образом, на работу над этим романом у Фолкнера ушло девять лет. Спустя несколько лет после выхода книги в беседе в японском университете Нагано Фолкнер пытался объяснить, почему так трудно писался имен-, во этот роман. "Роман сам избирает свою форму, — говорил он. — Иногда роман знает с самого начала, как он хочет, чтобы я написал его, и я писал книги за шесть недель. Над одним романом я работал девять лет потому, что не знал, как он сам хочет быть написан. Я пробовал, получалось плохо, опять пытался, и опять это было неправильно, пока я не понял, что сделал максимум того, что могу и лучше оставить этот роман и писать другой". На протяжении всех этих лет работы над романом сам замысел и его воплощение претерпели такие изменения, что, прочитав вышедшую книгу, кинорежиссер Генри Хатауэй, который в свое время подсказал Фолкнеру эту идею, в недоумении сказал: "Я не обнаружил здесь моего сюжета. Я не нашел ничего похожего". Роман «Притча» занимает совершенно особое, можно сказать, исключительное место в творчестве Фолкнера. Первое его отличие — внешнее — в том, что это единственный роман Фолкнера, в котором действие разворачивается не в Америке, а в Европе (действие некоторых ранних рассказов Фолкнера происходило в Европе). Второе же и главное отличие заключается в том, что это роман не реалистический, он не уходит своими корнями в землю американского Юга, в его историю, в нем нет щедрых картин местного быта, нравов, отличающих большинство романов Фолкнера. В «Притче» нет живых человеческих характеров, а есть расставленные по шахматной доске фигуры, выполняющие каждая свою строго определенную роль. Фолкнер не дал героям этого романа даже имен — он называет их Капралом, Главнокомандующим, вестовым, сержантом и так далее. "Притча" — роман не характеров, а идей, роман умозрительный, философский. Фолкнер совершенно сознательно назвал свой роман притчей, что подразумевает моральное нравоучение, облеченное в иносказательную форму. В этот роман, над которым он так долго и мучительно работал, Фолкнер постарался вложить многие свои философские и нравственные раздумья о человеке, о современном обществе. Как бы подчеркивая условный, умозрительный характер романа, Фолкнер умышленно построил его на прямых параллелях с евангельской легендой о Христе. |
