- Вот что значит разрыв-трава! - весело сказал Борода, спрыгивая с дерева, залихватски подмигнув нам.

Дальше мы прошли Железный Лес почти без приключений, если не считать нападения пары Железных Волков, с которыми мы сравнительно легко справились.

Железный Кустарник начал редеть, и впереди завиднелась полянка.

Но когда мы подошли ближе, она оказалась тяжёлой черной водой, абсолютно непрозрачной.

Глава девятнадцатая

Омут и Водяной

- Смотри, смотри, - подтолкнул меня в бок Борода. - Видишь, левее? Вооон, воронка на воде крутится. Если где увидишь на воде такую воронку, знай - это Водяной на дне пряжу прядёт, веретено крутит. Омут это...

Он зябко передёрнул плечами.

- В Омут попасть - заживо пропасть. Как попадёшь в такую вот воронку на воде, тебя Водяной закрутит, за ноги ухватит, прямиком к себе на потеху, на дно утащит, - добавил Домовой.

- Что будем делать? - спросил Фомич.

- Может, обойдём? - робко предложил я.

- Пока обходить будем, без малого день потеряем, - покачал головой Фомич.

Он задумался, глядя на чёрную воду, словно ждал ответа оттуда, из мрачной бездонной глубины.

- Переплывать надо, - вздохнул у него за плечом Оглобля. - Больше ничего не остаётся. Я, например, другого способа не придумал.

- На чём переплывать? - оглянулся Фомич. - На железных брёвнах? По всей округе живого кустика не отыщешь, не то что деревца. А без плота, вплавь, с оружием, ни за что не осилим Омут.

- Можно шкуру горячим воздухом надуть, - сказал, злобно оглядываясь на Балагулу, Кондрат.

- А где взять шкуру? - не заметив его взгляда, спросил Фомич.

- Если хорошо поискать, найдётся, - ответил Кондрат уверенно, показывая Фомичу глазами на своего приятеля.

- Не! - заорал тот, тоже заметив этот взгляд. - У меня шкура с дыркой! Во!

И он раззявил свой чудовищный ковш.

- Ладно, поплывем на верёвке, - сказал Оглобля.

- А как это - на верёвке? - заинтересовался я таким более чем оригинальным способом плавания.

- Ну, не верхом, конечно, на верёвке, - засмеялся Оглобля. - Делают это так: привязывают к пловцу верёвку, и держат за конец, потихоньку отпуская. Если Омут станет затягивать, все вместе вытаскивают на берег, самому с Омутом не справиться.

Достали длинную верёвку, прикинули на глаз, добавили на всякий случай, связав намертво заветными узлами, которым нас научил всё знающий, и всё умеющий, Борода.

Фомич скинул с плеч плащ, готовясь первым шагнуть в воду.

- Постой, - остановил его Оглобля. - Ты не спеши. Успеешь ещё пример показывать, давай я попробую.

Не дожидаясь согласия, быстро разделся, обнажив мощный торс, покрытый глубокими шрамами. Связал одежду узлом, закрепил на голове ремнем, обвязался вокруг пояса верёвкой, привязал меч на спину, и вступил в воду.

Чёрная вода нехотя расступилась перед ним, словно не хотела пускать. Но он вошёл, мощно оттолкнулся и поплыл, крикнув нам:

- Вы там с берега подсказывайте, направляйте, куда плыть, чтобы я в Омут не заплыл.

И замахал сажёнками через чёрное зеркало воды.

Доплыл он относительно спокойно и без приключений. Ни Омут, ни Водяной его не потревожили. Вышел на берег, крикнул:

- Привязывайся ты, Фомич, я тебя отсюда подстрахую!

Фомич быстро обернул вокруг себя другой конец веревки, и поплыл. С ним всё так же обошлось благополучно.

Следом собрался идти в воду и я, но тут мы спохватились, что верёвка теперь целиком осталась на том берегу. Мы бранили себя за торопливость и беспечное недомыслие, но что было делать?

Воодушевлённый примером Фомича и Оглобли, я вошёл в воду. Крики и поддержка обоих берегов помогли мне, и я с трудом, но всё-таки доплыл.

Не успел я выйти на берег, как меня отругал Фомич:

- Зачем ты, балбес, на этот берег поплыл? Всё равно кому-то из нас назад плыть придётся, верёвка-то так и осталась здесь.