— Да, — согласилась Лесселс. — Линдсей говорил, что знает ее лучше, что сила в ней была с самого начала, а теперь прибавилась еще и сила Зверя. Он не верил, что она так легко может умереть, и напоминал нам, что тел не нашли.

— Но вы предпочли остаться при своем мнении.

— Да.

— Потому что не могли жить с мыслью, что она жива.

Ее как будто застигли на месте преступления.

— Из-за того, что вы с ней сделали. Ведь это самое главное.

В комнате повисло виноватое молчание.

— О чем это вы? — вмешался Флеминг. — Что вы имеете в виду? Что вы с ней сделали, мадам? Против вас выдвинуто серьезное обвинение, и будет лучше, если мы узнаем все сейчас, это в ваших же интересах.

Она покраснела и попыталась собрать все свое мужество, необходимое для признания.

Лодка перевернута. Ее разносит в щепки. Смотрителя нигде не видно, а маяк похож на далекий обелиск. Девочку поднимают и опускают волны. Она начинает тонуть в мерзлой воде, а потрясение настолько велико, что девочка уже хочет умереть.

До сегодняшней ночи море было для нее лишь отвлеченным понятием. Что-то она читала в книгах, что-то видела мельком, с большого расстояния, и слышала шум волн, разбивавшихся о стены маяка.

«Ты не умрешь, малыш».

На нее надвигается еще одна громадная волна. Когда вода ударяет Эвелину, как карающая длань, она закрывает глаза. Из рук вырывает и относит волной обломок лодки, море поглощает ее.

Во рту морская вода, соль разъедает раны, она с головой погружается в пузыри и черноту. Но под водой удивительно тихо. Луч маяка коротко прорезает набегающую волну и освещает призрачную фигуру бесчувственного Билли Коннора, опускающегося в глубину, как будто кто-то тянет его на веревке.

«Ты не умрешь, малыш».

Она не знает, откуда у нее берутся силы, но вдруг понимает, что нужно действовать. Она начинает бить ногами и руками, лягаться, пинаться, сначала из протеста, но вскоре для того, чтобы проложить себе путь к поверхности.

«Ты не умрешь…»

Она вырывается на поверхность, кашляя и хватая ртом воздух. Волна поднимает ее к слабо освещенному небу, и она различает мерцание береговых огней. Она никогда прежде не плавала и не имеет представления, откуда берутся ясные воспоминания.

Она пробивается сквозь воду, как Робинзон Крузо.

Макнайт вздохнул с облегчением.

— Девочка спасена, Эвелина?

— Девочка жива, — подтвердила Эвелина, как бы удивившись этому.

— Семья смотрителя?.. Это они ее нашли?

— Смотрителя… — Она кивнула и нахмурилась, вспомнив судьбу славного смотрителя.

— А они — семья смотрителя — ее куда-то увезли?

Она кивнула.

— Здесь оставаться небезопасно, они это знают. Ноу них есть родные… в Ирландии?

Она опять кивнула.

— И за девочкой там хорошо смотрят. Она поправляется и растет.

У Эвелины навернулись на глаза слезы.

— Все хорошо, — сказал Макнайт. — Кроме того, что она ничего не может забыть, правда? Она хочет стереть все из памяти, но какая-то сила внутри этого не позволяет.

У Эвелины задрожал подбородок.

— Потому что на маяке случилось что-то ужасное. Такое, что нельзя выразить словами. С маленькой девочкой что-то случилось, верно?

Она пристально посмотрела на мерцающее пламя, и ее зрачки снова сузились.

Канэван убрал свечу.

— Эвелина, — прошептал он и выступил вперед, чтобы защитить ее, дольше выносить это было невозможно.