— Похоже, здесь много этих животных. — Молодые люди стояли почти точно на границе тени на улице и яркого солнечного света, заливавшего поле.

— Наверное. — Уилл стиснул ее руку, лежавшую у него на локте. — Что-то случилось?

— И ваша лошадь, и моя испугались, когда мы встретились с кроликом, возвращаясь оттуда, где было найдено тело.

— Лошади всегда пугаются, — мягко улыбнулся Уилл.

— Да, всегда… — Клио знала, что лошади будут пугаться всего, что им незнакомо, и могут понести, почувствовав запах опасности. Запах… — Ничего необычного не произошло прошлой ночью, когда вы ехали домой?

— Я уже говорил вам — ничего.

Но, по его собственным словам, он проезжал мимо того места, где, вероятно, лежал убитый мужчина, немного времени спустя после убийства и не очень далеко оттого места, где кровь убитого должна была оставаться, впитавшаяся в землю и еще не смытая дождем.

И Сикер никак не отреагировал? Почуяв запах крови — а мерин, безусловно, почуял бы его, — лошадь не встревожилась?

— Знаете, — с нарочитым спокойствием заговорила Клио, чувствуя, как у нее по спине побежали мурашки страха, — семья моей матери в Акоре занимается разведением лошадей. Немало счастливых дней я провела в этой семье, и там меня многому научили.

— Правда? — Уилл просто кивнул и ничем не выдал, что внезапное изменение темы удивило его. — И какие породы лошадей они разводят?

— Самые разные, и в том числе предназначенные для войны. Вы знаете, что в Акоре говорят: если хочешь мира, готовься к войне.

— Мудрая политика.

Они вышли на солнечный свет, но Клио больше не смотрела на своего спутника. Впереди расстилалось поле, на котором стояли палатки и сооружались трибуны.

На взгляд Клио, все выглядело также, как и в прочитанных ею описаниях средневековых турниров, и ей пришлось напомнить себе, что мужчина рядом с ней не благородный рыцарь. Скорее наоборот, он бесконечно далек от благородства.

— Вы готовите лошадей для войны? — спросила Клио.

— Здесь, в Англии? Да, конечно.

— А Сикера готовили?

— Нет. Он родился со слабой ногой, хотя потом благополучно перерос недуг. Однако я даже никогда не участвовал на нем в скачках.

— А в охоте? — Клио полагала, что он охотится, потому что все английские джентльмены этим увлекались, но Уилл снова ее удивил.

— Я не охочусь уже много лет. Охота мне надоела.

Однако он охотился на нее — его приказывающий взгляд, ловкое и грациозное тело не оставляли Клио равнодушной. В душе девушки появилось ощущение, что он не из тех, кто остановится перед убийством.

Охотник не на лисиц и оленей, а на людей?

Следовательно, и на женщин?

Лошадь не тренирована ни для битв, ни для охоты. Ничто в ее жизни не выработало у нее привычку к запаху крови. А там, на ночной дороге, этот запах должен был быть очень сильным.

— У вас холодная рука, — сказал Уилл и повел девушку подальше от тени.

Они немного задержались на поле, наблюдая за приготовлениями к предстоящему дню, а потом вернулись в деревню и присоединились к леди Констанс. Клио вместе с ней поехала обратно в коляске, а Уилл остался поговорить с мистером Беджером.

Граф приехал домой вскоре после них и составил им компанию за ужином. Леди Констанс одна поддерживала разговор. Клио чувствовала, что не может думать почти ни о чем, кроме мужчины, сидящего напротив нее, и той роли, которую он сыграл в убийстве неизвестного, если имел к этому отношение.