– Как ты себя чувствуешь? – участливо спросил Гейвин. Имея двух сестер, он прекрасно знал, что такое женские недомогания.

Щеки Персефоны покраснели.

– Отлично. Во всяком случае, нам обоим не о чем тревожиться.

– Почему?

Она глубоко вздохнула и уставилась на воду.

– Ты мне ничего не должен, Гейвин.

Он крепче сжал рыболовную сеть и осторожно отложил ее в сторону.

– Вот как?

Она посмотрела на него, но он не сумел ничего прочесть в ее взгляде.

– Да. У тебя много обязанностей и наверняка будет еще больше. Я не хочу стать для тебя обузой.

– Я никогда не считал тебя обузой! – рассердился он. Как она могла такое подумать после всего, что у них было? Неужели она не знает, как она ему дорога?

– Вообще-то мне очень жаль, что ты не беременна, – признался он.

Увидев ее потрясенное лицо, он испытал слабое удовлетворение, но оно быстро померкло, когда она обронила:

– Ты, наверное, шутишь.

– Почему ты так решила? Я такой же человек, как все, и мне хочется иметь детей.

Интересно, каким будет их ребенок? Девочкой с маминым отважным характером? Мальчиком с отцовским интересом к науке? Или у них родится совершенно неожиданное дитя, таинственный мир которого им еще придется открыть.

Персефона сидела совершенно неподвижно, сложенные на коленях руки она так крепко стиснула, что у нее побелели костяшки пальцев.

– Это всего лишь мечта, – выдохнула она.

– Ты о чем? – ласково спросил он, чувствуя, как она уязвима, и боясь задеть ее резким тоном.

– Когда ты попросил меня уехать с Акоры, если ты не сможешь меня сопровождать, и объяснил, что, возможно, у меня под сердцем твой ребенок, я так разволновалась… Я позволила себе… – Она осеклась и уставилась на свои руки.

– Помечтать? Она молча кивнула.

Он накрыл ладонью ее руки.

– Иногда наши мечты – самое лучшее, что в нас есть.

Она шмыгнула носом и вымученно улыбнулась, как бы благодаря его за попытку ее утешить.

– Послушай, Гейвин… ты мне очень дорог. Но когда все закончится – если, конечно, мы останемся живы, – нам придется расстаться.

Тренированная выдержка позволила Гейвину совладать с собой, несмотря на сдавивший его сердце страх. Нет, он ни за что ее не отпустит!

– Почему? – спросил он как можно спокойнее.

– У наших отношений нет будущего. Вспомни, кто ты, а кто я.

– Ты леди Персефона.

Пусть не думает, будто он не знает о том уважении, которым она пользуется! Она грустно усмехнулась:

– Люди называли меня так, потому что видели нас вместе и сделали поспешные выводы.

– Ты так думаешь? А по-моему, они видели, как ты работала бок о бок с ними, помогала им, направляла, поддерживала и ободряла в трудные минуты, успокаивала детей и делала все возможное, чтобы встретить опасность мужественно и решительно.

По ее щеке покатилась слезинка и, серебрясь в лучах солнца, упала ему на руку. Персефона поднялась. Гейвин не стал ее останавливать, но тоже встал, готовый удержать ее, если она выкинет какую-нибудь глупость, например, попытается уйти.

– Вздор! – воскликнула она, сердито вытирая слезы. – Есть одна вещь, которую ты обо мне не знаешь.

– Да, конечно. Я очень многого не знаю, но у нас впереди целая жизнь, мы успеем познакомиться поближе.

Во всяком случае, он так считал. Только бы проклятый вулкан не спутал его планы!

– Если бы я забеременела, то совершила бы ужасную ошибку.