– Меня с самого детства учили быть лидером и защитником. Я не могу отказаться от такой роли, как не могу перестать дышать.

– И все остальные должны идти за тобой? – спросила она, пытаясь скрыть за холодным тоном нежность, которую рождали в ней его объятия.

Солнце золотило густые ресницы Гейвина, прикрывающие глаза охотника, решительного и зоркого.

– Идти не за мной, а рядом, – уточнил он. – Помоги мне.

Возможно, где-то на земле и жила женщина, которая могла поспорить с принцем Атрейдисом, но ее звали не Персефона.

В глубине души она понимала, что происходит. В конце концов, она читала о подобных вещах. Он соблазнял ее своей улыбкой, голосом, прикосновениями… Ей, несомненно, приятно сознавать себя нужной и желанной. Одним словом, он покорил ее своим обаянием.

Впрочем, Персефона пыталась сопротивляться. Она напоминала себе о том, что ее вполне устраивает ее жизнь.

Однако теперь ей казалось, что такая жизнь не приносила ей ни счастья, ни даже удовлетворения. Она жила вдали от людей и не рассчитывала на большее. Но сейчас ее поманила надежда.

У нее появилась возможность хотя бы частично избавиться от стыда и гнетущего чувства вины, которые не давали ей покоя.

Персефона понимала, что Гейвин Хоукфорт – опасный соблазнитель, но не могла отказать в его просьбе.

– Хорошо, я поеду с тобой, – согласилась она, осторожно высвобождаясь из его объятий.

Глава 4

С того момента как она решила ехать, Персефону охватило нетерпение. Ей хотелось отправиться в путь немедленно, но обстоятельства не благоприятствовали столь быстрому отъезду. Приближалась ночь, а они находились в нескольких милях от ее лагеря.

Она облегченно вздохнула, когда они наконец добрались до ее жилища у побережья. Если бы не Гейвин, она бы погрызла корочку хлеба и легла спать, закутавшись в одеяло.

Но присутствие гостя – к тому же принца – обязывало.

– Не суетись, – пытался остановить ее Гейвин, когда она принялась ворошить угли в очаге. – Мы оба устали.

Персефона оглянулась. Она-то действительно устала, а вот он, судя по его виду, мог бы еще несколько часов ходить, плавать, нырять и спасать тонущих девушек. В одной из многочисленных книг, прочитанных ею за долгие годы затворничества, она наткнулась на описание воинских тренировок, которыми занимались практически все мужчины Акоры. Тренировки начинались лет с девяти и главным образом совершенствовали бойцовские качества воинов, а также вырабатывали силу и выносливость. Персефоне пришлось признать, что Гейвин превосходил ее и в том, и в другом.

– Я лучше сплю на сытый желудок, – продолжала она ворошить угли.

Гейвин взял у нее зеленую ветку, которую она использовала в качестве кочерги, и сам занялся разведением очага.

Персефона пробормотала спасибо и пошла к маленькому прудику, в котором она держала рыбу. На прудик естественного происхождения она потратила целую весну, чтобы очистить его, углубить и прорыть канал, по которому из моря в него поступала свежая вода. Имея запасы рыбы, она не зависела от ежедневного улова и могла не рыбачить в плохую погоду или в тех редких случаях, когда ей нездоровилось.

Она вернулась со связкой жирных карпов и начала их чистить, бросая кишки в огонь, чтобы они не привлекали падалыциков. Гейвин молча наблюдал за ней, и она, чувствуя его взгляд, сосредоточилась на приготовлении ужина. Пока тушилась рыба, она отварила длинные бобы, собранные накануне, и, быстро замесив тесто, испекла на горячих камнях румяные лепешки.

– Вот уж не ожидал, собираясь на остров, – заявил Гейвин чуть позже, – что меня здесь будут так баловать.