– Иди спать, я сам здесь разберусь.

Персефона хотела поспорить, но вдруг ощутила невыносимую усталость и медленно встала.

– Течение меняется в полдень, – сообщила она. Он тоже встал, не спуская с нее глаз. От угасающего огня поднимались искры.

– Поговорим утром.

Она кивнула и ушла. Только потом, глядя сквозь щели в шалаше на серебристый полумесяц, она спросила себя, о чем же еще он хотел с ней поговорить.

Проснувшись, Персефона обнаружила, что его нет, и чуть не ударилась в панику, но спустя некоторое время заметила записку, нацарапанную на клочке бумаги и пришпиленную к стволу дерева.

«Я решил сделать еще несколько измерений», – говорилось в записке.

Персефона надулась. Почему он не разбудил ее и не взял с собой? Она хотела спросить его, когда он вернулся, но он отставил в сторону мешок с инструментами и рейки, подошел к ней и заговорил ласковым голосом, нежно поглаживая ее руку. Видимо, своим жестом он пытался ее успокоить, но реакция Персефоны оказалась прямо противоположной. У нее побежали мурашки в тех местах, где он до нее дотрагивался, и ей стало трудно сосредоточиться на его словах.

– Возможно, ты сюда уже не вернешься, – предположил Гейвин.

– Возможно… – повторила она.

– Ты сюда не вернешься. Если наши опасения подтвердятся, остров сильно изменится или даже будет разрушен.

– Я так не думаю.

Честно говоря, она вообще ни о чем не думала, хотя, разумеется, Гейвин прав. Если произойдет извержение, Дейматос пострадает в первую очередь.

– Персефона, я понимаю, что здесь твой дом…

– Я живу на острове почти с рождения и не помню других мест.

– Тебе надо продумать, что ты отсюда возьмешь.

Она растерянно оглядела поляну и полдюжины стоявших на ней домиков. Да, они совсем маленькие, но принадлежали только ей.

– Я не могу…

– Ты хочешь увезти с собой только воспоминания?

– Я хочу, чтобы все осталось по-прежнему. – Ее слова звучали слишком по-детски.

– Прости, – серьезно произнес Гейвин.

Она пожала печами, пытаясь сохранить достоинство.

– Ты ни в чем не виноват. Наверное, мне следует подготовиться к отъезду.

Но как именно готовиться и с чего начинать, она не имела понятия. Гейвин опять ушел, чтобы продолжить, свои измерения, а она обошла лагерь, пытаясь решить, что делать.

Прежде всего, конечно, надо взять книги. И одежду. А еще лук и стрелы. Она не собиралась оставлять здесь оружие и инструменты. Необходимо упаковать гвозди, кастрюли и прочую кухонную утварь. Зачем терять то, что нажито, ведь в конце концов она вернется на остров и начнет все сначала.

Или не вернется? Для того чтобы устранить разрушения, причиненные вулканом, понадобятся годы, а может, и десятилетия. Наверное, ей придется жить где-нибудь в другом месте.

Впрочем, возможно, она уже не сможет жить на острове при любых обстоятельствах. Вряд ли, обнаружив ее присутствие на Дейматосе, Атрейдис позволит ей здесь остаться.

В ее голове роилось множество вариантов и проблем, требующих внимания. Персефона прогнала их прочь, понимая, что зря теряет драгоценное время. В конце концов, чему быть, того не миновать. Она начала быстро собирать свои пожитки, складывая их в маленькую кучку посреди лагеря. Собираясь в дорогу, она то и дело прерывалась. Воспоминания пробуждались в ней при виде даже самых простых и обыденных предметов.

Вот, к примеру, топор. Она купила его на Илиусе, и по счету он уже был третий, которым она пользовалась. Его металлическое лезвие стало щербатым, ведь ей пришлось срубить много деревьев, чтобы построить себе жилище.