Ее волосы, обычно заплетенные в косы и уложенные в тугой пучок, сейчас свободно ниспадали на спину и блестели как шелк. Туника подчеркивала ее высокую полную грудь, тонкую талию и округлые бедра. Когда она приблизилась, Гейвин заметил, что ее щеки пылают.

Он быстрым шагом пошел ей навстречу.

– Ты чудесно выглядишь.

Она ничего не ответила, продолжая смотреть на него. Он взял ее руки в свои и нежно разжал скрюченные пальцы.

Она судорожно вздохнула:

– Я так глупо себя чувствую!

– Почему? – искренне удивился Гейвин.

– Я никогда не носила подобную одежду. У меня такое ощущение, что на мне ничего нет.

Гейвин сдержал улыбку.

– Все на месте, уверяю тебя. Твоя скромность надежно защищена.

– Примерно то же самое сказала и Сайда. Она что-то сделала с моими волосами. – Персефона смущенно потеребила в пальцах золотисто-каштановый локон.

– Они тоже чудесно выглядят.

– Да… спасибо. Ты, кажется, говорил про ужин? Поняв, что она хочет сменить тему, он кивнул и направился к лестнице.

– Ты хорошо знаешь дворец?

– Нет. Я бывала в здешней библиотеке, а больше никуда не ходила.

– Значит, тебе многое предстоит увидеть, начиная с крыши.

Взяв Персефону под локоть, он вывел ее из дворца и увлек за угол, к наружной лестнице. Когда они очутились на пространстве площадью в несколько акров, покрывающем дворец, Персефона удивленно огляделась.

– Я и не подозревала, что здесь так много интересного!

– Большинство посетителей тоже ничего не знают.

Гейвин указал на тропинки, проложенные между благоухающими цветочными клумбами, по обеим сторонам которых стояли скамейки. Фонтаны выплескивали воду, блестевшую в лучах заходящего солнца.

– В самом дворце трудно добраться до нужного помещения: там тысячи комнат и коридоров. Чтобы срезать путь, несколько веков назад люди начали использовать крышу, и со временем до них дошло, что здесь можно приятно отдохнуть, укрывшись от толпы.

Персефона кивнула:

– Здесь совсем другой мир.

– И в нем много сюрпризов. Вон, смотри.

Он кивнул на круглое здание из белого камня, крыша которого казалась расколотой надвое.

– Что там?

– Обсерватория. Здесь акоранские астрономы наблюдают звезды. Наш первый телескоп привезен из Англии двести лет назад. Вскоре мы научились шлифовать линзы и с тех пор сами делаем телескопы. Самый последний телескоп собрали лет десять назад и до сих пор пользуются им.

На крыше появилась группа мужчин и женщин в темно-синих одеждах, направлявшихся к обсерватории.

Надвигалась ночь. На востоке заблестели первые, еще неяркие звездочки. Солнечный свет медленно гас, уступая свои права бледному полумесяцу.

В дальнем углу крыши, на значительном расстоянии от обсерватории, горели факелы. Гейвин и Персефона пошли туда через сад, обрамленный душистыми кустами восковницы, в изобилии увешанными мелкими белыми ягодами. В глубине сада росли белый жасмин и высокие белые лилии, которыми славилась Акора.

– Сад разбила одна из моих прародительниц, – сообщил Гейвин. – Она хотела, чтобы лучше всего он смотрелся при лунном свете.

– «Не в добрый час я при сиянье лунном надменную Титанию встречаю», – тихо проговорила Персефона. Слова вырвались у нее помимо воли.

В саду не наблюдалось ничего зловещего, однако обстоятельства, которые привели сюда ее и Гейвина, в самом деле вселяли ужас.