Товарищи, слышавшие его слова, весело расхохотались. Но их смех умолк, когда настало время отъезда.

– Прошу вас лишь об одном: сделайте все, что в ваших силах, – попросил Гейвин, а потом повторил слова, которые знал каждый мужчина со времен обучения воинскому искусству и которые часто слышали женщины: – Будьте спокойны, уверены в себе и решительны.

– Короче, будьте акоранцами, – подытожил один из юношей.

Гейвин улыбнулся:

– Да, именно так: будьте акоранцами. Нам надо лишь сделать все необходимое, тогда мы выживем. И Акора тоже.

Хотя обещание основывалось скорее на вере, чем на доводах разума, все же, стоя в тени рощи, где когда-то он искал следы древнего пожара, Гейвин всем сердцем чувствовал правоту собственных слов.

А еще он чувствовал нежное прикосновение женщины, стоявшей рядом и державшей его за руку. Когда последние гонцы уехали, а Рея вернулась в маленькое здание, Гейвин привлек Персефону в свои объятия и запечатлел на ее губах нежный и страстный поцелуй.

За его спиной ветер шуршал в ветвях олив, а солнце клонилось к западу, унося с собой еще один драгоценный день.

Глава 15

– Осторожно! – прикрикнул очень крупный мужчина, следивший за погрузкой скота на один из многочисленных кораблей, теснившихся в гавани Илиуса. Завладев вниманием всех, кто находился в пределах слышимости, он добавил более любезным тоном: – Корова не принесет вам никакой пользы, парни, если вы доставите ее на борт трехногой.

Молодые парни, помогавшие поднимать корову на судно, прислушались к замечанию и стали обращаться с животным значительно аккуратнее. Недовольно мыча, корова медленно, но верно поднималась по трапу.

Лайам Кемпбелл вытер пот со лба и тут заметил женщину, которая стояла неподалеку и с улыбкой наблюдала за мужчинами.

– Не понимаю, что здесь смешного, милая? – спросил он с беззлобной усмешкой.

– По-моему, лучше смеяться, чем плакать, шотландец, – ответила Персефона.

Уставшая и грязная, она почти достигла состояния блаженного оцепенения. Впрочем, все жители Илиуса, да и вообще все акоранцы, еще трудились в поте лица.

Повсюду, куда ни кинь взгляд, царил управляемый хаос. Три дня назад людям сообщили о грозящей им опасности, и они отреагировали вполне естественно. Первоначальный шок сменился недоверием, а потом и отрицанием: нет, этого не может быть – тут ошибка, недоразумение!

На смену отрицанию пришел гнев, который, по счастью, быстро прошел. Направляемый Гейвином, поддерживаемый гарнизоном и поощряемый теми мужчинами и женщинами, которые вызвались стать лидерами и организаторами, народ Акоры сплотился и дружно взялся за дело.

Животные, привезенные с загородных ферм, непрерывным потоком грузились на морские суда. Рядом протянулась живая цепь, состоящая из клерков, солдат и простых горожан. Она брала начало в недрах дворцовой библиотеки и заканчивалась в доках. Люди очень бережно, но проворно передавали из рук вруки драгоценные книги и свитки, которые затем складывались втрюмах кораблей. На пристани высились постоянно растущие горы узлов, корзин, ящиков и сундуков, приготовленных к погрузке. Здесь же стояли глиняные сосуды высотой с десятилетнего ребенка, наполненные оливковым маслом и вином. По трапам катили доставляемые фургонами бочки с водой.

Во время суматохи Лайам Кемпбелл подошел к Персефоне. Шотландец хотя выглядел усталым и деловитым, но не терял веселого расположения духа.

– Вы совершенно правы, милая. Смех полезен в любое время. Чудесный денек, не правда ли?

– Да, конечно. Как вам нравится то, что происходит вокруг?

Кемпбелл пожал плечами:

– Я ожидал худшего. Чем дольше я здесь нахожусь, тем больше убеждаюсь, что вы, акоранцы, очень похожи на моих соотечественников.